…Группа армий “Юг” должна начать перегруппировку сил для предстоящего прорыва тыловой оборонительной позиции русских. При этом следует учитывать вероятность того, что фронтально отходящие русские войска организованно отойдут и закрепятся на этом оборонительном рубеже, а также подтянут сюда по железным дорогам резервы из глубины.
…На фронте
…На фронте
На северном участке фронта группы армий “Юг” также идут упорные бои (северный фланг танковой группы Клейста).
…На фронте
Г.К. Жуков подводит итог сражению в районе Луцка, Ровно, Дубно, Броды и подчеркивает:
«Наша историческая литература как-то мимоходом касается этого величайшего приграничного сражения начального периода войны с фашистской Германией. Следовало бы детально разобрать оперативную целесообразность применения здесь контрудара механизированных корпусов по прорвавшейся главной группировке врага и организацию самого контрудара. Ведь в результате именно этих действий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский план стремительного прорыва к Киеву. Противник понес тяжелые потери и убедился в стойкости советских воинов, готовых драться до последней капли крови»[192].
На странице 195 английский мистер пишет о том, что германская 2-я танковая группа летом 1941 года наступать на Москву не могла:
«Однако 2-я танковая группа Гудериана вырвалась далеко вперед. Фланги танковой группы оказались открытыми. Тыл уязвим. Резервов нет. Войска требуют отдыха и пополнения, боевая техника – ремонта. Остро не хватает танков, танковых двигателей, транспортных машин, боеприпасов, запасных частей. Самое главное – у Гудериана было очень мало горюче-смазочных материалов. Так что прямой опасности Москве в тот момент не было. Гудериан должен был ждать, когда подвезут все необходимое для дальнейшего наступления».
Командующий 2-й танковой группой генерал-полковник германской армии Г. Гудериан опровергает заламаншского «исследователя» и утверждает, что его войска были готовы наступать на Москву уже 15 августа 1941 года, то есть летом:
«Совещание с участием Гитлера состоялось в Новом Борисове, в штабе группы армий “Центр”. Присутствовали Гитлер со Шмундтом, фельдмаршал фон Бок, Гот и я, а также представитель главного командования сухопутных сил полковник Хойзингер, начальник оперативного отделения. Каждому из нас дали высказать свою точку зрения, причем наедине, так что никто не знал, что сказал другой. Но и фельдмаршал фон Бок, и Гот, и я – мы все придерживались мнения, что жизненно важно сейчас продолжать наступление на Москву. Гот доложил, что его группа сможет выступить самое раннее 20 августа; я для своей группы назвал дату 15 августа.
…Своему штабу я приказал готовиться к наступлению на Москву следующим порядком: танковые войска пойдут по правому флангу, вдоль Московского шоссе, а пехота – по центру и по левому флангу. Я видел основную цель своего удара на правом фланге, планируя прорвать сравнительно слабый фронт русских по обеим сторонам Московского шоссе, а затем – наступать по обоим флангам от Спас-Деменска до Вязьмы.
… 13 августа я побывал на фронте на Десне, восточнее Рославля, по обе стороны от шоссе на Москву. Мне было тяжело видеть, что мои солдаты, уверенные, что в скором времени им предстоит наступление на столицу России, расписали танки лозунгами “На Москву!”. Все солдаты 137-й дивизии, с которыми я общался на фронте, только и говорили, что о скором возобновлении наступления на восток»[193].
На странице 196 автор сообщает, что Гитлер был убежден: на Москву наступать нельзя, предварительно не разгромив советский Юго-Западный фронт:
«Гитлер считал, что рывок на Москву – рывок в мышеловку. Нельзя идти на Москву, имея справа такую мощную группировку противника».
А на следующей, 197-й странице информация у английского мистера иная. Гитлер колебался: идти на Москву или на Киев:
«Следует обратить внимание вот на что. Гитлер колебался: на Москву или на Киев?»
Мистер Резун, Гитлер был убежден или колебался?
На странице 196 автор упоминает Киевский УР:
«Оборона советских войск в районе Киева опиралась на мощную водную преграду, Днепр, и на Киевский укрепленный район».
А в книге «Ледокол» мистер Резун себя опровергает и утверждает, что Киевский УР был разрушен: