Осеннее наступление на Тихвин немцы начали при неблагоприятных условиях — зарядили дожди, раскисли дороги, «подвижные» соединения наступали с темпом уставшей пехоты. Но и Красная армия не смогла ничего противопоставить врагу, ранее понеся огромные потери в ходе повторяющихся попыток деблокировать Ленинград, череды непрекращающихся боев. И лишь когда в Ставке в полной мере осознали, к чему может привести германское наступление, стали лихорадочно перебрасывать подкрепления, а ситуация уже угрожала полной катастрофой…
— Знаю, Климент Ефремович, много горя хлебнем. Только не могу тебе говорить, чувствую, что умирать начинаю. Понимаешь, даже объяснить тебе не могу, как мне все ведомо, просто поверь…
— Да что ты. Вон как тебя опять перекорежило — верю я тебе, верю, Андрей ведь предупреждал. Мы тебе сразу доверять стали — непонятно как, но тебе ведомы события. Помнишь, ты про танки говорил, что мало их. В пример Т-40 ставил, плавающий танк, что производим. Сейчас его переделали, корпус изменили, броня вдвое толще стала, вместо ДШК 20 мм пушку решили установить — собираются производить в больших количествах, чтобы потери в легких танках восполнить. В Москве от Т-50 открестились, слишком сложная машина. Что дорогая — плевать, с расходами тут не считаются, не время, положение с танками аховое. Так вот — мы еще тогда, как только стало ясно, что Мга за нами осталась, и перевозки по ветке Волховстроя будут продолжаться, в ГКО пожелание отправили, чтобы эвакуацию 174-го завода в Чкалов остановить, и все вернуть обратно. И ведь ты прав оказался — эшелоны даже не разгрузили, теперь сюда идут. В Москве приняли решение эвакуацию промышленных предприятий остановить, и направить к нам сырье и комплектующие для увеличения производства. И не ошиблись мы — теперь и Кировская железная дорога наша полностью — ее даже повредить не успели. Так что стоит к тебе прислушиваться, ох, как стоит…
Таких слов от «первого маршала», сказанных вполне искренне, Григорий Иванович не ожидал, а Ворошилов продолжил говорить, но уже уверенно, и твердым голосом без всяких ноток сомнения:
— ГКО решение принял всячески наращивать производство танков в Ленинграде, выходит, эвакуацию зря провели. Теперь все на место возвращать придется и выпуск всячески наращивать, раз две ветки для доставки в город грузов теперь можно использовать. Мне тут уже передали, что все наработки по удешевлению и упрощению производства Т-50 сделают в кратчайшие сроки, а задел пустят на изготовление танков уже в октябре.
— И много их выйдет? Спрашиваю потому, что хочу
— Корпусов три дюжины, башни к ним, дизелей вывезли полсотни. Так что на все это добро и рассчитываем — пополнение танками только для наших фронтов. Да, ты ведь мимоходом сказал, что директор Зальцман в Челябинске еще две сотни дизелей хотел самовольно присвоить, чтобы на свои КВ поставить — так вот, проверили, так и есть. Приказано все к нам сюда отправить, так что все эти «половинки» дизелей на новые произведенные танки поставят. Андрей заверил, что до января эти двести Т-50 изготовят, только зря месяц потеряли на поспешной эвакуации, ведь производство практически наладили, за лето полсотни машин изготовили. А твой танк выпускать сложно, хотя он и прост, как мне сказали — мороки с ним много, ведь все по первому разу разрабатывать придется, а тут уже вполне освоенный танк, отзывы идут отличные, сам его в бою видел. Только делай, главное материалы и комплектующие поставлять вовремя.
Ворошилов отпил чай — поморщился, кипяток уже остыл, заговорились. Сам Григорий Иванович уже пришел в себя от некоторого потрясения — не ожидал такой «прыти» руководства из Смольного. Но ведь если в октябре смогут задел по танку использовать, и начать производство танков, внеся в них большую простоту, и соответственно сделать «маленьких климов» дешевле, то такое количество произведет на противника ошеломляющее впечатление зимой, это ведь не Т-60 с его узкими гусеницами и слабеньким мотором, что «брюхом» на наст наседал. Понятно, что Москва половину заберет, на этот счет лучше не обольщаться, хотя…
— Ты чего задумался, Григорий — мысль пришла в голову?
В голосе Климента Ефремовича проявился неподдельный интерес, искренний, настоящий. И Кулик ответил почти сразу:
— Вчера утром посмотрел, как полк КВ растрепал германские танки. Вдрызг, всмятку! Только пушка откровенно слабая…
