Пока Жданов говорил со Сталиным, Кулик даже не пытался закурить, а только вытирал пот со лба платочком. Потому что при каждом разговоре с Верховным Главнокомандующим напряжение настолько начинало довлеть, что лишь чудовищным усилием воли удавалось сдерживать нервы…
— Восемь, девять… Десять танков подбили, товарищ полковник! Противник отходит, скоро снова выдвинут артиллерию!
Старокошко сам подсчитывал вражеские «двойки» и «тройки». У последних были характерные «ящичные» контурами, из башни торчала 50 мм пушка, причем не длинноствольная с дульным тормозом, какими были противотанковые орудия в пехотных дивизиях, а укороченный вариант. И броня на этих машинах вроде серьезная, «сорокапятки» лоб точно не брали — но вот против «гадюки» крупповская сталь не устояла. Эта с рассверленным казенником пушка «брала» любые вражеские танки вполне уверенно — утром были подбиты самые мощные Pz-IV, с лобовой «нашлепкой» толщина была в 60 мм, но бронебойный зенитный снаряд пробивал эту преграду с километра, причем чувствовалось, что и полторы версты для «гадюки» не расстояние, все равно поразит любой вражеский танк.
И немцы это осознали — дважды попав под смертоносный огонь мощных пушек, они каждый раз отходили. Но сейчас чувствовалось, что в третий раз фашисты не полезут, начнут подтягивать артиллерию, да наступать дальше в развернутых порядках. Прорыва уже не будет, начнется медленное продвижение вперед. И то, что мокрый снег идет, тоже хорошо — авиация сегодня летать не будет, а то бы давно «лаптежники» все бы разбомбили. Так что погода благоприятствует — по проселкам наступление в грязи завязнет, дни теплые в начале ноября шли, до морозов еще рано, а сейчас так, с легонько примораживает и снег впервые пошел, несколько градусов ниже нуля. Но как только сильные заморозки начнутся, неприятелю наступать станет гораздо легче, особенно по утрам.
— До завтра бы такая погода дотянула, все же праздник, хотя парад вряд ли будет, — пробормотал Старокошко и снова посмотрел на германские танки — некоторые догорали, другие уже коптили, а третьи просто застыли на месте грудой мертвого железа, а танкисты внутри превратились в фарш, искромсанные неразорвавшимся, но пробившим броню снарядом. В стороне гремел бой — там танки капитана Шпиллера встретили попытавшихся обойти немцев. Действовал Иосиф Богданович вполне уверенно, сменив привычный для себя КВ на Т-34. С утра сам лично подбил два танка — «тройку» и «двойку», а батальон уничтожил до полутора десятка всякой бронетехники, большую часть которой составляли танки, в основном легкие. Да и справа не затихало сражение второй полковой группы подполковника Пинчука — немцы всячески пытались давить, только дважды попадали в засады, для них выбирали ельники, которых здесь хватало.
— Александр Петрович, «змеюк» наших отводить нужно на вторую запасную позицию, — полковник Касаткин раньше командовал артиллерией 1-й Краснознаменной танковой дивизии, а после ее свертывания в 123-ю танковую бригаду, стал в ней начальником штаба. Но к пушкам его тянуло как завороженного — в бою лично руководил стрельбой Су-26.
— Хорошо, отводи артиллерию, Николай Степанович. А пока немцы не разобрались, надо минометами их накрыть, чтоб тошно стало.
— Уже приказ отдан, Александр Петрович, сейчас их «причешут», пока мы дера даем, а там снова встретим. Я вам вот что скажу — все «двадцать шестые» надо в «змеюк» этих переделывать быстро. На поле боя с танков пользы мало, но с такой пушкой они «убийцы» любых танков. Я даже не ожидал, что такое с Ф-22 можно сотворить — была пушка, от которой все старались избавиться, заменить на УСВ, а теперь рвать будут с руками и ногами.
— Хорошо, что сегодня в бою их опробовали, так что рапорт в ГАУ писать можно. Надо эти пушки начать выпускать, в новом «обличье» им цены нет. У нашего маршала взгляд верный.
