— Так ведь он прирожденный артиллерист, а главное в танке именно пушка, без нее он на поле боя не нужен. А «бобики» устанавливать глупо, хорошо, что в последний момент сообразили, что можно быстро переделать. А с этой пушкой на шасси Т-26 ни один танк противника по «убойности» не сравнится. А как только на новые КВ начнем ставить, то немцев просто истребим. Противнику просто нечего противопоставить.
Спорить с таким доводом Александр Петрович не стал, к тому же прекрасно понимая, насколько он правилен. И схватив протянутую руку танкиста, залез на самоходку, которая тут же стала отползать назад, «порыкивая» двигателем. Все же даже после снятия башни танк потяжелел почти на тонну, хотя броневую рубку сварили из шестимиллиметровых листов, стараясь не загрузить больше чем надобно и так десятитонный танк, который вообще-то создавался на базе танка «Виккерс», изначальным весом в шесть тонн. Но ходовая часть стрельбу выдержала, понятно, что стрельба велась исключительно с места, при необходимости Су-26 только меняла позиции, когда противник открывал огонь. Любое попадание было смертельно опасным, что в корпус, где вокруг была 15 мм броня, что в рубку, которая винтовочной пулей пробивалась, правда, в упор.
Минометы уже открыли огонь, далеко за перелеском вставали видимые разрывы. Да и на флангах бой прекратился, стрельбы не было слышно, только в небо тянулись черные клубы неба — кому-то не повезло в скоротечном бою, хотелось бы думать, что противнику.
— Николай Степанович, к вечеру нас подкрепит 1-й тяжелый танковый полк, начали разгрузку КВ на станции. Этим танкам в засадах быть гораздо лучше — даже прямое попадание не опасно, если конечно сверху на двигатель не прилетит из гаубицы. Так что как только подойдут танки полковника Погодина, выставим их вперед — устроим немцам «сюрприз».
На марше КВ доставляли массу хлопот, но если этот почти пятидесяти тонный танк доходил до поля боя, то проблемы начинались у немцев. С одним или парой «климов» они легко справлялись, не вызывала особых проблем противостояние с ротой из пяти танков. Но даже маленький по штатам полк из двух десятков КВ, атакуя одновременно, сразу вызывал коллапс обороны у противника. Так что теперь никто отдельные танки и роты отправлять для «усиления» отдельного батальона никто не станет — маршал Кулик отдал на этот счет строжайшее распоряжение, вплоть до снятия любого командира стрелковой дивизии с должности. Да и командармы на Ленинградском фронте моментально могли получить «отческое внушение», случались прецеденты поначалу. Потом как отрезало — сообразили, что танки необходимо посылать в бой массой и обязательно при поддержке артиллерийско-минометным огнем, как сегодня и происходило.
Сзади загремели взрывы — вражеские гаубицы открыли достаточно точный огонь по месту организованной засады. Вот только опять немного запоздали, танковый и мотострелковый батальон уже отошли, минометный дивизион прекратил огонь, и сейчас расчеты тоже меняли позицию — попадать под убийственный огонь вражеской артиллерии никто не хотел. Тут все просто — проявишь нерасторопность, то есть риск погибнуть.
— Я думал, что будет хуже, а потери огромными, — произнес Старокошко. — Но ничего, все терпимо, так что можно продолжать игру в «кошки-мышки». Но теперь до вечера мы точно дотянем. А на завтра у меня всего одно желание — чтобы небо было хмурым и по нам не отбомбились…
— Зачем нам здесь британские танки? Не спорю — отлично забронированные машины, даже «валентайн» попадания 50 мм снарядов держит на больших дистанциях, «матильда» вообще прикрыта броней на уровне КВ. Вот только у них проходимость никакая в наших болотах — тут, куда не плюнь, в лужу попадешь. А гусеницы у них узкие, у «матильды» еще фальшборт, да и скорость «инвалида», меньше чем у «клима», хотя тот не «рысак». А главная проблема в пушке, «двухфунтовка», калибр 40 мм, как помнится. «Дырокол» изрядный, лучше «сорокапятки», но одно обстоятельство нерешаемое — только бронебойные снаряды, осколочно-фугасных в боекомплекте нет. С их производством морока, лучше и не браться за это дело, тут как свинью стричь — визга много, а шерсти нет.
— А как же англичане тогда воюют⁈
