– Нет. Товарищ Шмидт продолжает заниматься обучением и комплектованием. В последнем рапорте доложил, что на ходу только треть полученных танков.
– Треть?! – удивился хозяин кабинета. – Вы же отправили ему новые. Что он там с ними делает?
– Мы уточняем. Он ссылается на низкое качество танков, плохую подготовку механиков-водителей, необходимость обучать личный состав из местных, которые не знают русского языка, и многие другие факторы.
– Вы обеспечили его всем необходимым?
– Безусловно.
– Какие сроки?
– Товарищ Шмидт обещает завершить комплектование до 20 октября.
– Хорошо. Поверим товарищу Шмидту. Передайте товарищу Берзину, чтобы после 20 октября постарались задействовать полк Шмидта в обороне Мадрида. Думаю, наступление к тому времени фашисты не прекратят. Что же до объекта, то запросите с него подробный рапорт от имени генерала Рикельме.
Подробности удалось получить только через два дня.
– Второго октября, – доложил Слуцкий, – согласно рапорту объекта, его полком была отражена одна наземная атака противника и два воздушных налета.
– Рапорты проверены?
– Да. Корпусной комиссар Берзин лично был на позициях полка. Фотографии разгромленной колонны противника и сбитых самолетов приложены к рапорту. По просьбе объекта к полку прикомандирован постоянный фотограф.
– Хорошо. Продолжайте, – кивнул головой хозяин кабинета.
– Потери полка составили семнадцать человек убитыми, включая трех умерших от ран и семьдесят восемь ранеными. За сутки боев полк сбил пять самолетов: один Хе-51 и четыре Юнкерс Ю-52. Подбил девять легких танков Т-1 [34], тридцать два грузовых автомобиля, четыре легковых, семь мотоциклов. Кроме того, было уничтожено одна тысяча десять и пленено триста восемьдесят четыре фашиста.
– Солидно, – произнес Сталин.
– Более чем, – согласился с ним Слуцкий. – Товарищ Берзин и генерал Рикельме находятся в шоке.
– Объекту выделили подкрепление?
– Нет, – слегка замялся Слуцкий.
– В Мадриде найдутся люди, пригодные, по мнению товарища Тухачевского, для войны? – с легкой иронией спросил вождь.
– Товарищ Берзин подстраховался и накопил на момент подачи рапорта триста двенадцать добровольцев, подходящих под требования объекта. Кроме того, завтра в Мадрид прибывает новая группа младших командиров уровня взвод-рота. Человек тридцать для нужд полка можно будет выделить.
– Хорошо, тогда телеграфируйте в Мадрид о том, чтобы не тянули с этим вопросом. У товарища Тухачевского были какие-либо просьбы?
– Конечно. Он передал товарищу Берзину целый список. Там и автотранспорт, и крупнокалиберные пулеметы, и боеприпасы, и топливо, и продовольствие, и обмундирование со снаряжением. Приличный перечень.
– Постарайтесь его удовлетворить, – твердо произнес Сталин. – Возможно, это просто удача, но я предлагаю продолжить эксперимент. Передайте товарищу Берзину, чтобы он приложил все усилия для завершения комплектования пехотного полка товарища Тухачевского.
Очередной тяжелый день подходил к концу. Вот уже два часа как никто не стрелял, не бомбил и не пытался взять штурмом позиции, занятые полком. Было тихо и спокойно. Настолько, что маршал решил, воспользовавшись передышкой, сесть за заполнение боевого журнала полка.
Собираясь с мыслями, он пробежался по старым записям, восстанавливая картину и пытаясь понять, что он упустил.
«
Михаил Николаевич улыбнулся, вспоминал, как уже в сумерках ходил по позициям, проверяя обстановку и состояние бойцов. Ободрял их. Где с помощью переводчика. Где сам. Этот обход затянулся, так что заснуть получилось только далеко за полночь. Однако польза от такого обхода была несомненна. Успех в первом бою, отражение двух авиационных налетов и спокойная уверенность командира укрепляли боевой дух солдат, повышая их стойкость и боеспособность. Как позже выяснилось, этот прием очень помог, когда фашисты начали чередовать разведку боем с артиллерийскими и бомбовыми ударами. Иные бойцы давно убежали, если бы не их вера в командира и победу. Их победу.