В своих мемуарах Эйзенхауэр вспоминает: после завершения официальной части конференции, «…маршал Жуков подготовил тщательно продуманный банкет для своих гостей, но я не был готов провести всю ночь в Берлине… Поэтому я сказал Жукову, что мне придется этим же вечером возвращаться во Франкфурт, и довольно рано, чтобы произвести посадку до наступления темноты. Он попросил меня согласиться на компромисс и зайти в банкетный зал на пару тостов и прослушать две песни в исполнении ансамбля Красной Армии. Он обещал мне быстрый проезд через город к аэродрому, сказав, что сам поедет со мной на аэродром и проследит, чтобы не было никаких задержек…
…банкетный стол был заставлен русскими деликатесами».
Далее, для оживления довольно сухих цитат из документов и мемуаров, я приведу небольшую сценку из воспоминаний поэта Долматовского, который присутствовал в том банкетном зале.
«Американец из свиты Эйзенхауэра предупредил, что дама—лейтенант (шофер «виллиса») будет сидеть рядом с высоким гостем. Случай непредвиденный, пришлось докладывать Георгию Константиновичу. Он задумался — вот еще незадача! Приказал найти лейтенанта—связистку… хорошо, если бы она говорила по—английски.
Тут надо представить оперативность офицеров штаба, отдела кадров, хозяйственников. В считанные минуты выявили, привезли, приодели, проинструктировали. В общем, нашли! И какую!
Наша связистка, вполне способная конкурировать с эффектной американской лейтенантшей, сидела рядом с ней, а та, в свою очередь, рядом с Дуайтом Эйзенхауэром. Ее звали — Кай! А вот имя связистки, к сожалению, неизвестно.
Она и ее партнерша мило разговаривали. Причем американка глаз не сводила с медали «За боевые заслуги», сиявшей на гимнастерке советской дамы. Глядела—глядела, потом уже прямо попросила подарить ей медаль, как сувенир.
Маршал Жуков беседовал с Эйзенхауэром, но каким—то боковым зрением уловил и то, что происходило между военными дамами. Он что—то шепнул штабному офицеру, а тот передал нашей связистке — отдай медаль, завтра получишь другую. Наша девушка отдала награду, но не растерялась и, поскольку у американки наград не было, показала на ленточки, украшавшие китель Эйзенхауэра. Тот понял и одобрил обмен улыбкой и жестами. Но развел руками — здесь, мол, нет — только ленточки.
На следующий день прилетел офицер из американского штаба и доставил медаль Соединенных Штатов…»
Подводя итог первой встречи двух прославленных полководцев, отметим главное — они понравились друг другу и подружились. Это помогало им свершить немало полезных дел в поддержке (еще некоторое время) добрых отношений между нашими странами. Позднее пошло охлаждение, обострение — от них не зависящее.
И еще, опираясь на документы и воспоминания участников этой встречи с обеих сторон, уточним — происходили эти события в один день — 5 июня, с 12.00 до 19.00.
7 мая в Берлине Жуков по просьбе иностранных и советских журналистов провел, наверное, первую в своей жизни пресс—конференцию с иностранными журналистами. Непривычное это дело, но ничего не поделаешь — времена меняются и положение обязывает. Сначала маршал не хотел соглашаться на это публичное терзание всякими каверзными вопросами, но опытный в таких делах политический советник Вышинский убедил его — отказываться нельзя, не принято, нежелательный резонанс вызовет.
— Да Вы не беспокойтесь насчет вопросов, мы потребуем их задать заранее в письменном виде.
Жуков удивился.
— А так полагается? Резонанса не вызовет?
