«— Что вы считаете главными задачами союзной Контрольной Комиссии и как вы рассматриваете перспективы существования общей политики четырех держав в отношении Германии?
— В своем ответе я указал, что этот вопрос достаточно полно и ясно освещен в советской печати.
— Сражение за Берлин было заключительным и решающим сражением войны. Могли бы ли вы сообщить о нем некоторые подробности, до сих пор не опубликованные?
— Я кратко охарактеризовал берлинскую операцию, подчеркнув, что мощное оснащение Красной Армии всеми видами военной техники, развертывание атаки ночью с применением прожекторов и большое сосредоточение наших сил позволили нанести противнику сокрушительный удар, который явился окончательным и решающим ударом в этой войне.
— Какие личные отношения допускаются между Красной Армией и немецким населением? Как вы расцениваете возможность лояльного сотрудничества германского народа с союзными народами?
— В своем ответе я подчеркнул два момента:
а) чем скорее немцы сделают для себя правильный вывод из факта поражения Германии, тем будет лучше;
б) отношение, между Красной Армией и немецким населением определяется строгим оккупационным режимом.
— Готовитесь ли вы к суду над военными преступниками?
— В своем ответе я сообщил, что мы сторонники того, чтобы после необходимого следствия быстрее провести открытые судебные процессы над немецкими военными преступниками.
— Могли ли вы сказать что—нибудь о демобилизации Красной Армии?
— Я ограничился кратким указанием на то, что после окончания войны в Европе перед нами встал этот вопрос и мы его изучаем.
— Смог ли бы комитет «Свободная Германия» оказать какую—либо пользу в работе Контрольной Комиссии?
— Я ответил, что этот вопрос считаем не актуальным.
— Какие меры следовало бы, по вашему мнению, принять в деле экономического разоружения Германии и как вы рассматриваете будущность Германии, как индустриальной державы?
— Отвечая на этот вопрос, я сослался на решения Крымской конференции по этому вопросу, заметив, что основная наша задача в том, чтобы не допустить возрождения сильной в индустриальном отношении, агрессивной Германии.
— Считаете ли вы желательным иметь в Берлине, постоянных, иностранных корреспондентов?
— В своем ответе я сообщил, что пресса может оказать пользу в общей работе. Но практически вопрос о работе инкоров в Берлине еще не поднимался ни союзниками, ни нами, так как Контрольный Совет еще не начал свою работу.
После ответов на письменные вопросы инкоры задали мне несколько устных вопросов: просили кратко рассказать мою биографию, спрашивали об операции на Халхин—Голе (о которой я сказал, что эта локальная операция интересна лишь в том отношении, что советские войска за 10 дней окружили и полностью разгромили 6 армию японцев), задавали вопрос о том, известно ли нам что—либо о дальнейшей судьбе Гитлера, просили высказаться о роли кавалерии в современной войне.
В конце беседы Паркер спросил:
— Осуществлял ли маршал Сталин повседневное руководство боевыми операциями, которые выполняли руководимые мною войска?
В своем ответе я сказал, что маршал Сталин повседневно руководил всеми боевыми операциями наших армий на всех фронтах и особенно детально руководил важнейшими операциями на решающих направлениях, в том числе, разумеется, и на Берлинском направлении.
Наше с тов. Вышинским впечатление от пресс—конференции удовлетворительное.»
