— Ну, ты чего? — с усилием Тоня перевернула подругу лицом вверх и пыталась защекотать её.
— Бесполезно, не боюсь я щекотки, сама же знаешь, — Оля чуть приоткрыла глаза, ехидно улыбнулась и уставилась в потолок.
— Нечестно! — Тоня возмущённо сложила руки на груди.
— Всё честно. Есть хочешь?
— Не, не хочу.
— И я не хочу.
Девчонки пошли умываться в ванну, пускай воды там и не было. Нога Оли коснулась чего-то, что отдалось громким брюзжанием. Под ванной лежала канистра с маркировкой «А-72», разбухшие и вонючие от вещей чемоданы и какие-то протухшие консервы.
— Вот же повезло! — обрадовалась Оля.
— Ага, бензина много не бывает. Слушай, а чего, фильмоскоп тут оставим?
— Да ты чего, он же огромный, да и поломается по дороге.
— А чего ему оставаться?
— Даже не знаю. Неправильно как-то. Мы пришли, отдохнули, ушли, а это, вероятно, очень памятная вещь была. Думаю, лучше её оставить тем, кем ей и владел. Это же не еда или вода, а просто память.
— Может, ты и права. Жаль только, всего два фильма посмотрели.
— Ничего страшного, успеешь ещё. Мише потом расскажем.
— Ага. Ему такое точно нравится.
— Вот и отлично. А по курсу у нас Ижевск.
Ночь была тихой, снегу не навалило. Чистое, ясное утро, пускай всё такое же морозное. Оля залила топливо в бак, оставила канистру при входе в подъезд и уселась на место. Поездка обещала быть длинной и довольно скучной. С новыми силами они отправились вперёд, попрощавшись с Пермью, с Лениным и церковью. Очередная история позади, так пусть там она и остаётся.
Спать здесь так мягко и тепло,
Снаружи только боль и вьюга.
Но уезжаем мы опять.
Мы вспомним всё, моя подруга,
И новый город будет взят.
Учёба — дело хорошее и полезное. Порой скучное, порой раздражающее, но нужное. Оттого печально осознавать, что выкрики хулиганов с задней парты оправдывали себя: «Да что нам эти синусы и косинусы, тангенсы, котангенсы! Мы ими ни разу за жизнь не воспользуемся!» Ныне с большей пользой Тоня и Оля могли бы ходить в краеведческий кружок.
Да только чего жалеть, тем более со временем всё становится чуть проще. Время и лечит, и учит. Вот и карта уже не была странным нагромождением всяческих наименований, буковок и циферок. Оля даже получала некое удовольствие от работы с ней. Тоня тоже поглядывала на потёртый и плотный лист бумаги, но для неё единственной примечательной вещью в нём был размер. Такое широкое полотно, которое она не смогла бы рассмотреть полностью, даже если бы раскрала на всю ширину своих рук.
Километр за километром преодолевался без особых проблем, только вот снег убирать уже некому, а потому темп оставлял желать лучшего. Танк не набирал и половины своей скорости, увязая в снегу. Он очень старался, всё пыхтел и рычал! Маленький, но гордый мотор от «Победы». И всё же, порой встречались крайне непредвиденные препятствия.
— Да что же такое, — Оля ударила по тормозам.
— Чего там?
— Река. Мост обрушен, тут мы не проедем… Если по карте смотреть, вроде не глубокая.
Оля вылезла из рубки и сразу провалилась в морозное тесто по колено. Если двигаться неосторожно, в нём можно утонуть, настолько оно вязкое и тягучее.
— Сейчас я взгляну, сиди там пока! — Оля ушла осматривать мёрзлую речку, уже сама, как танк, пробираясь сквозь толщу зимней тины.
Тоня проводила её взглядом. Ещё недолго Оля мельтешила за кустами и совсем скрылась из виду. Тоня вновь улеглась. Твёрдый матрас помогает сохранять осанку, здоровье спины и поясницы. Но это не матрас. Это буквально кусок твёрдого, грубого дерева. Выглядит, как гнилое. Если бы девочки не сидели на нём каждый день, не спали, то так бы и думали.
Взор упирался в тент, что держался на удивление долго, как месяц с лишним. Генерал мороз долго баловал путешественниц, как в известном стихотворении Пушкина. Теперь же, продолжительное время солнце находилось за снежными тучами.
Холодно, руки мёрзнут. Из одного журнала прочла, диссидентского вроде, что мороз всех врагов России побеждал. Глупость какая-то. Будто это всё природа виновата, а человек перед ней — никто! Но руки-то всё равно мёрзнут… Наполеон, например, осенью отступать стал, когда ещё тепло было. Или это оправдания такие, потому что он великий человек и вдохновитель миллионов людей? Ага, в классе Жора ещё как им вдохновился, будучи самым низким и злым. Синдром Наполеона, блин! Да что говорить, фашисты зимой оборонялись, из-за холода вынужденные в тёплых домах греться, когда наша армия контратаковала, терпя все лишения. Дураки эти «диссиденты».
Тоня приподняла макушкой тент.
