— Ты чего сопливишь? Опять заболела что ли?
— Не, всё хорошо.
— Лоб дай.
— Не болею я!
— Убедиться хочу… Не горячий. Ты плакала что ли?
— Ресничка в глаз попала.
— В оба? — Оля протянула ей платок.
— Отстань, — неожиданно для самой себя, Тоня переменилась в лице, став задумчивее, чем обычно.
— Точно всё хорошо?
— Нет, — Тоня громко высморкнулась, — Не всё! Не всё, потому что хочу, чтобы всё было как прежде. Хотя бы чуть-чуть. А ещё есть хочу.
— Хочешь суп приготовим, как в походе?
Тоня зажмурила глаза в попытках представить свой последний поход с дедушкой, а затем утвердительно кивнула.
— Вот и хорошо.
Утренняя терраса. Одни учёные предрекали ядерную зиму, в которой не будет места ничему живому, другие испепеляющую жару, где всё превратится в пыль, а третьи всё вместе и в десять раз страшнее. Ни того, ни второго, ни третьего не случилось. Всё старалось придерживаться привычных устоев. И пускай внезапная весна была непривычным атрибутом жизни, такому подарку обрадовались все. Оля жадно вдохнула свежего воздуха, сделала довольную мину и обратилась к подруге.
— Пойдём на полянку, там готовить будем.
— А овощи откуда возьмём? Они у нас не сгнили все?
— Заодно и проверим. И чистить ты будешь.
— А я только за.
Костёр скорыми темпами разгорался благодаря спиртовой таблетке. Никому не нужные документации нашли своё лучшее и последнее применение в нём же. Вот уже горел и валежник, что грел котелок полный воды и чищенной старой картошки. Туда же полетели и крупно нарезанная морковь, и мясо из одной залежалой банки тушёнки, и даже одна луковица. Запах у этого монстра кулинарии был, конечно, необычным, а потому по-своему притягательным. Готовить дедушка у Тони очень любил ещё с армии, будучи полевым поваром, и всегда брал с собой самые лучшие ингредиенты. И резал всё мелко-мелко и очень быстро. Суп всегда выходил очень нажористым, а на природе, да с пылу с жару, когда видно, как каждый малюсенький укропа листочек вместе с жирной каплей плюхается обратно в тарелку. В общем, вкусно. А этот получался пресным немного, соли было не найти. Наслаждение доставлял факт проделанной работы. Зато Кишка вообще не жаловался, ему и попить сразу, и поесть, картошки с луком совершенно не стеснялся. Всеядный что ли? Так или иначе, а Тоня усаживалась в 57-й уже в приподнятом настроении и совершенно не волновалась за предстоящий день. Завтрак действительно самый важный приём пищи.
Сборничек стихов приятно отяжелял карман. Этакий маленький кусочек общемировой культуры, собравший в себя сотни мыслей и суждений. Даже если всё сгинет в огне, он останется рядом. Всегда можно перечитать, чтобы восхититься или почерпнуть чего нового. Многие произведения раскрываются полностью после второго, третьего прочтения, а некоторые и спустя десяток будут удивлять своей глубиной. Конкретно в этом плане наука попроще будет. Прочёл разок и всё. Тут уже или понял или нет, потерять что-то сложно. Может по этой причине Тоня и зачитывалась сейчас энциклопедией.
Мир же продолжал удивлять способностью расцветать вновь и вновь, и Оля тоже понемногу расцветала. Бледная кожа сменила оттенок на более тёплый, а слова вылетали с большей легкостью, пускай и реже. И казалось девочкам, что всё будет гораздо проще теперь.
Я знаю — книги любишь, и космос дорог мне.
А вместе так дружны мы в этом деле!
Романтика, текущая из стёклышка вовне,
И текст, что обретает её в теле -
Всё станет полным смысла в тишине.
Духота. Бушлат и ушанка давно убраны в дальний угол, до следующих морозов. Шерстяная кофта Тони потерпела такую же судьбу. Тепло. Быть может, ещё чуть времени и все озёра и реки отойдут ото льда и можно будет искупаться. Другой вопрос: как мириться с разрушенными мостами?
Оля не переставала напрягать мозги, подгадывая место и время, чтобы показать Тоне злополучный пистолет. В лоб это делать как-то странно и нелепо, а нелепостей в жизни и так было в достатке. К счастью, на глаза попалась табличка о ближайшей турбазе. Туда девчонки и свернули.
Остановившись под Нижним Новгородом, в километрах пятидесяти всего, им открылся широченный участок довольно спокойной речки. Престарелая турбаза. Провода, что тянулись сюда по путям ЛЭП, были оборваны, но не срезаны. Забор и ворота не сдали на металлолом, даже на парковке пара автомобилей. Всё ржавое, оранжево-коричневое, как будто лет двадцать назад всё забросили. Тоня поморщилась от такой цветовой палитры.
Домики для постояльцев были небольшие — на одну семью всего. Их было двенадцать штук и располагались они парочками, метрах в пятидесяти друг от друга по берегу. Уложенная из больших плоских камней, брусчатая дорожка покрывала всю территорию как паутина. Около реки стояла непримечательная пристань из прогнивших досок, половина из которых уже успела обломиться, а вторая спуститься на песчаное дно. Там же был и маленький домик, в котором хранились рыболовные снасти. Только лодок не видно. Ещё тут был медпункт и здание управления. Куда важнее был большой такой указатель — «Стрельбище». Вот оно Оле и было нужно.
