Одна из широких лестниц уходила высоко-высоко, что видно было по узкому проёму между сегментами. Такая же пыльная и грязная, как та, в Перми. Долго. Очень долго идти. Этаж за этажом и никаких изменений. Только на некоторых не перегорели лампочки — можно было осмотреться. Однако ничего помимо ещё одного десятка пересохших трупов не находилось. Несколько в строгих костюмах, чемоданы раскиданы по сторонам и некоторые раскрылись так, что бумага во все стороны разлетелась. Тоня принялась перебирать их и тут выхватила один из охапки.
— Смотри, Оля! Нашла. Проект какой-то.
— И что там?
— От января 1976 года. НИИ Заражений и Иммунных Систем. В Челябинске был! Что-то о бюджете, финансирования мало.
— А название?
— Да-да. Проект-21. Всё.
— Так у нас на танке такой же номер.
— Значит, точно про нас написано!
— Скорее всего.
— Блин, тут ФИО министра стёрлось, кому адресовался документ, а я не знаю.
— Здравоохранения же?
— Ага.
— Я тоже не помню.
Оля принялась рассматривать другие документации, но все они были или рваные, или вообще не о том. Найденный листочек был единственной зацепкой. Оля окинула бардак взглядом.
— И что нам делать в таком случае?
— Видимо, дальше тут бродить, только что-то мне нехорошо.
— Так… Вообще, мне тоже тут как-то душно и тошно.
— А ещё я есть хочу.
— Угу, я тоже. Пойдём вниз. Может, забыли что-то, а так близки к разгадке!
Спустившись и объевшись, девочки принялись вновь исследовать каждый уголок. На всех компьютерах пароли — не зайти, все немногочисленные документы о каких-то бытовых московских делах, жалобы случайные. Отчаявшись найти что-то полезное, они уже хотели подниматься вновь, но Тоня наступила на что-то, отдавшееся стеклянным звоном.
— Ой! Я раздавила что-то.
— Да тут всё разбито давно.
— Не… Смотри! Да это же план эвакуации! Мы тут вот. А что это внизу?
— Без понятия, — Оля подняла большой холст, на нём в боковом разрезе был изображён Дворец Советов, но большую часть занимал план первого этажа первого сегмента, — Какое-то подвальное помещение.
— Как думаешь, там есть что-нибудь полезное?
— Оно везде может быть.
— Тогда пойдём туда. Там точно что-то есть!
— С чего такая уверенность?
— Не в уверенности дело. Мы тут всё точно не сможем осмотреть, так что давай просто ходить туда-сюда. Все великие открытия в огромном мире произошли случайно!
— Или просто неожиданно… Ну, пойдём.
На этаже всего четыре входа, девчонки пошли к ближайшему. Вновь лестница, может, в сотый раз на пути, если не тысячный. Широкая, будто вход в метро, но потолок низко — неуютно. Единственная радость: с электричеством тут хорошо, но ничего конкретного не видно. Только благодаря указателям получалось сориентироваться в начавшемся лабиринте. Очередная дверь со скрипом открылась, в лёгкие попала концентрированная, тяжёлая и падкая на вызывание чахотки пыль.
— Апчхи! — девчонки чихнули в унисон.
— Не нравится мне тут. Жутко как-то, — Тоня с неуверенностью делала шаг за шагом по узкому и витиеватому коридору.
— Не тебе одной.
Глухой звук берцовых сапог и ботинок возвращался эхом со всех сторон.
— Есть хочу, — пожаловалась Тоня.
— Мы недавно поели, — безучастно отвечала ей Оля.
— И пить хочу.
— Мы недавно попили.
— А ещё голова болит.
— Мы недавно головами болели.
— А ещё…
— Не тебе одной тут дурно, чего ты жалуешься?
— Я виновата, что ли? Хоть попить дай, у меня голова кружится.
Оля вытащила бутылку, дала Тоне. Та с жадностью выпила литр и пила бы дальше, если бы Оля не выхватила воду у неё из рук.
— Хей!
— Я тоже хочу, ты и так почти всё выпила.
— Чего злая-то такая?
— Не злая. Тут пыльно, душно, темно и сыро. Ещё и не ясно, куда мы идём вообще.
Относительно узкий коридор вывел девочек в огромный, шириной метров десять, высотой все четыре, что целиком упирался в гигантскую гермодверь. Над ней надпись монументальным шрифтом белой краской на кирпичах — «Убежище Вход № 4». Чуть осмотревшись, девочки нашли лишь светящуюся голубым панельку с механическими кнопочками. Оля постукала по одной из них костяшкой указательного пальца. Послышался тихий женский голос.
— Демидов? Почему так рано вернулись? Случилось чего?
— Ой, здравствуйте, — ответила Оля.
— Вы кто?!
Тоня вклинилась: — Странники!
— Какие странники? — женщина помолчала пару секунд и слышно было, что она затаила дыхание, — Посмотрите-ка в камеру, она сверху справа, в углу.
Девочки смутились, но выполнили просьбу.
— Вы что там делаете? Как вы вылезли? Чёрный ход замурован давно.
— Так мы пришли, а не вылезали, — отвечала женщине Тоня.
— Отставить шутки! Дети, вы что там забыли? Юрьевич, у нас тут потеряшки две, как-то выбрались, — женщина эта отдалилась от микрофона и что-то ещё кричала.
— Лена, о чём ты вообще? Какие ещё потеряшки? Я же просил… Твою-то, — послышалось не самое цензурное слово, — Давай скорее, под мою ответственность.
— Дети, отойдите.
Девочки послушно отошли от двери на метра два. Оная с шумом и лязгом, скрипом и громом стала заезжать в стену, что толщиной метра три — не меньше, и состоявшую из разных слоёв. От кирпича, до стали, чугуна и каких-то полимеров.
— Сразу в карантинную их.
— Идите в правую створку.
