«Знаешь, Иван. Мы сделали это не ради благодарностей, а по искреннему велению сердца. Мы офицеры и таков наш долг, – пафосно произнёс капитан и с улыбкой добавил: – Если возможно, попросите зрителей, пусть только не присылают устриц и сириусианского шампанского. За эти десять дней они нам осточертели на всю оставшуюся жизнь».
«Конечно. Ещё раз спасибо, Эндрю».
– Вот так и становятся героями, – хмыкнул киборг. – Не важно, что ты сделал. Главное, что покажут в трансляции.
– Людям нужны легенды, – философски заметил Чема. – Не о тебе же, железяка, снимать репортажи?
Киборг не стал спорить, вернулся к стойке и плеснул остатки ядрёного напитка себе в бокал.
– Может ещё партию? – с самым что ни на есть простодушным видом предложил Донка.
Киборг задумался. Ему требовалось отыграться, иначе в следующем месяце нечем будет заплатить за пансионат матери. Мамочка сейчас отдыхала на горнолыжном курорте Ганимед-6. Цены там были просто заоблачные и экстремальные, под стать трассам. Солянка вздохнул и согласился.
Понка и Донка переглянулись и обменялись чуть заметными кивками.
– Ну что, глупое животное, получил? – вместо приветствия выдал Тони Лапка, вваливаясь в медблок. – С орбиты сошёл – за звездой гоняться?! Кометам такие красотки не светят!
Питон толстым прохладным жабо опутывал плечи хозяина. В челюстях у рептилии был зажат матово-серый продолговатый контейнер. Тварь настороженно крутила головой, зрачки то вспыхивали зелёными искрами, то гасли, как проблесковые маячки.
Несмотря на грубовато-ироничный тон, с собой Лапка притащил гору бутербродов и термос с грогом, а ещё грифели и планшет, чтобы приятель мог отвлечься. Жирафа не отреагировал ни на колкость, ни на аппетитно пахнущий обед, ни на любимые художественные принадлежности, отрешённо глядя перед собой. Его татуировки поблекли, выдавая тягостное эмоциональное состояние.
– Так тебе и надо, охмуритель недоделанный, – не унимался Тони. И запричитал фальцетом, пародируя манеру речи Жирафы в самые возвышенные моменты: – «Ринни, вы пленили меня навеки». И что в благодарность? Пробитый череп! Я ведь тебя предупреждал: нельзя верить женщинам! Правда, Бублик?
Бублик не ответил. Его больше интересовала гора бутербродов перед носом. Но мешал зажатый в челюстях контейнер. У Бублика была дилемма. Еда или инстинкт. Две одинаково сильные потребности. Он взволнованно задышал, не в силах решить.
– Это не она! – встрепенулся от анабиозного состояния Жирафа. – Я сам навернулся, когда начали манёвр. Ну и пусть! Так мне и надо!
Но Тони сейчас больше интересовал питон, а не причитания долговязого.
– Давай, маленький, я сохраню, – ласково уговаривал Тони, пытаясь вытащить ценный артефакт у питона из пасти. – Смотри, я буду держать его совсем близко, чтобы ты видел.
Знакомые вибрации голоса Тони немного успокоили рептилию: питон позволил вытащить из зубов сокровище и жадно набросился на пищу, заглатывая куски бекона целиком. Всего через несколько мгновений тарелка наполовину опустела и контейнер вновь оказался у змеи во рту. Теперь Бублик мог всецело предаться его охране.
– Ты хоть понимаешь, чем могла обернуться твоя беспечность для базы? – продолжил отчитывать Жирафу Тони. – Хорошо ещё, что кэп и наша проныра решили договориться. А то прожаривались бы сейчас под огнём вражеских крейсеров, как бекон. Ты, ешь, давай. Зря, что ли, я всё это сюда тащил?
– Что она сделала? – печально спросил Жирафа. Ему не хотелось верить, что полные нежности и смущения глаза были всего лишь игрой.
– Сдала нас федералам, – буркнул Тони. В его голосе звучала смесь презрения и восхищения. – Представляешь, это ведь она приложила Кирби и его прихвостней! А сегодня едва не угнала «Ренегат», – и, помолчав, нехотя добавил: – Я за тебя волновался, долговязый.
– Кэп очень на меня зол?
– Ты же знаешь, если бы кэп сердился, ты бы сейчас валялся не в медблоке, а за бортом, – успокоил его Тони.
– Как я мог так облажаться! Я действительно глупое животное, – с горькой самоиронией заметил Жирафа.
– Это всё феромоны, как сказал кэп. – успокоил приятеля Тони. – Чего уж там, мы все на это повелись. Даже он. Так что, будь начеку.
Тони с Бубликом ушли, а Жирафа ещё некоторое время задумчиво смотрел в стену. Затем потянулся за планшетом и грифелями. Он принялся рисовать новый портрет той, что по-прежнему занимала его мысли. На этот раз в руке у Ринни был бластер, а волосы развевались за спиной подобно кометному шлейфу.
– И чем всё закончилось? – Стас, наконец, оторвался от экрана и повернул голову. Как оказалось, он внимательно слушал, не упуская из вида управление кораблём. А то Дик, сидящий рядом в кресле второго пилота, начал уже сомневаться.
– Не знаю. Кэп приказал снять с неё наручники. И попросил нас выйти. Они остались договариваться вдвоём.
– И, похоже, договорились, – кивнул Стас. – Корабли преследователей только что изменили курс. Они гасят скорость и разворачиваются.
– Получается, мы теперь на федеральной службе? – хмыкнул Дик. – В этой, как её, ксеноразведке?
