На оживленном перекрестке в маршрутку врезался грузовик. Две пассажирки, пострадавшие в столкновении, были доставлены в больницу и получили необходимую помощь. Их жизни уже ничто не угрожало, но вскоре одну убили прямо в палате, а вторая погибла при подозрительных обстоятельствах. «От судьбы не уйдешь», – шепчутся люди, но майор Борина и капитан Игнатов не склонны к суевериям. Они старательно собирают все паззлы в общую картину и выясняют, что криминальная история началась не с рокового ДТП…Сложно было представить, что авантюрная идея изложить на бумаге придуманную криминальную историю внезапно перерастет во что-то серьезное и станет смыслом жизни. Именно с этого начался творческий путь российской писательницы Галины Романовой. И сейчас она по праву считается подлинным знатоком чувств и отношений. Суммарный тираж книг Галины Романовой превысил 3 миллиона экземпляров.
© Романова Г.В., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Их привезли всех одновременно. Кого закатили на носилках, кто-то мог передвигаться сам. Но выглядели они ужасно! В пыли одежда, волосы, лица. Стонущие, орущие то ли от боли, то ли от страха люди. Но, что характерно, крови было мало.
Бедные, бедные, бедные…
Утро понедельника, пару часов назад начавшееся с солнечных лучей, прокравшихся к нему на подушку и пощекотавших лицо, пообещавших хорошее настроение, мгновенно сделалось серым.
Ну что за начало недели! Что за работа такая! Зачем он только нашел эту вакансию? Надо было что-то потише выбрать, почище. Мог бы пойти работать в детское отделение, к примеру. Или в терапию. Угораздило выбрать приемный покой. Идиот трижды! Хорошо не додумался пойти спасателем. Тогда пришлось бы все то, что сейчас стонало и орало, извлекать из-под обломков, вырезать из металла, тянуть из ям. Туда умники несчастные тоже ухитрялись проваливаться, да.
– Что столбом стоим, Василий? Работаем!
Между лопатками сделалось больно. Туда легла широкая ладонь старшей медсестры приемного покоя – Аглаи Степановны. Это не ладонь была, на его взгляд, а лопата! А сама рука – черенок от нее.
Вот уродил господь чудовище! Здоровенная баба с ногами сорок второго размера, руками-лопатами, плечами в две сажени. Он, конечно, плохо представлял, сколько это – две сажени, знал из литературы про какую-то косую сажень в плечах. И помнил, что это много. Так вот, у Аглаи плечи были в два раза шире этой самой косой сажени. Ни один больничный халат или куртка не сходились на ее могучей груди. И она что-то такое выдумывала и перешивала из того, что было. Надевала через голову длинные белые балахоны с широкой вставкой спереди.
Сейчас она стояла позади Василия именно в таком, уже выпачканном чужой кровью балахоне.
– Работаем, Вася, чего замер? – выкатила Аглая на него страшно черные глаза. – Давай, раздевай тех вон девчонок. Вытри лишнее, и к доктору. Кабинет слева. Я возьму тех, кто пострадал сильнее. А то тебя еще стошнит, белокурый ты мой мальчик.
Аглая затопала к носилкам. На одних лежал пожилой мужчина, лицо в крови, грудь со свистом вздымалась. На вторых – худенькая женщина. Возраст разобрать было невозможно. Прядь спутанных окровавленных волос закрывала ей лицо.
– Ну что, любители экстрима, – проворчала Аглая, хватаясь за носилки с женщиной. – Покатаемся?
Василий еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Черный юмор Аглаи иногда доводил его до истеричного хохота. Порой ему делалось откровенно жутко, каким словами она сопровождала каждое свое действие, ворочая покалеченных обездвиженных людей.
– Чего смотришь? – заметила она однажды, как он втягивает голову в плечи, отреагировав на ее бессердечную шуточку. – Думаешь, совсем Аглая с катушек слетела? Вещи такие говорить себе позволяет. Да?
Вася тогда осторожно кивнул.
– Нет, Василек, ошибаешься. Хамство мое вполне себе оправданно.
– Чем? – глянул он заинтересованно.
– Это чтобы душа моя не выгорела раньше времени. Не выгорела от сострадания к этим несчастным людям. Ибо сострадание – вещь, может, и не бесполезная, только мешает она нам в нашей работе. Делает слабыми. И убивает в нас профессионалов. И ты, Василек, смотри и учись.
И он смотрел и учился. И сейчас, подойдя к двум подружкам, даже нашел в себе силы снисходительно улыбнуться.
– Привет, – поздоровался он тихо. – Если документы с собой, приготовьте, пожалуйста, надо заполнить медкарты. Если нет с собой документов, запишем с ваших слов. Постараемся найти вас в базе. На что жалуетесь? Что, где и как болит? Отвечайте по очереди, пожалуйста. Пока будете говорить, я постараюсь найти это место у вас под одеждой.
– Зачем еще? – вскинула растрепанную голову блондинка.
Левая щека у нее была сильно вспухшей и уже наливалась той самой синевой, что обещала шикарный синяк вполлица через пару дней.
– Чтобы не отнимать у доктора время на ваше раздевание.
Он подавил смешок, достал из кармана пару латексных перчаток. Надел, эффектно щелкнув верхними резиночками. И дотронулся до голых загорелых коленок блондинки. Девушка тут же напрягла ноги. И с подозрением уставилась на него.
– Ты чего, парень? – прошипела она злобно. – Ноги мне раздвинуть собрался?
Она не ошиблась. Ему действительно очень хотелось сделать именно это: раздвинуть ей колени пошире и добраться до ее нижнего белья. Он видел его – белоснежное, кружевное, мизерных размеров. Ее белье скорее отсутствовало, чем было.
– Не мелите вздор, уважаемая, – нахмурил он грозно белесые брови, принявшись осторожно осматривать рваную рану на ее левом бедре. – Я просто смотрю, не задет ли у вас кровеносный сосуд.
– С какой стати? Это просто царапина. Пластыря будет достаточно. Зачем нас вообще сюда привезли? Я запросто могла ехать домой. – Она шлепнула его по рукам и отодвинулась. – Не лезь ко мне, а то пожалуюсь.
– Воля ваша. – Подавив острый укол гнева, он вяло пожал плечами и подошел ко второй девушке.
