— Ты суп на других не лей, — вдруг обозленно вмешался в разговор майор Ступаков. — Кто виноват? Я виноват? Лидка моя виновата? Не было бы здесь Валентина Мокеевича, я бы с тобой по-другому поговорил. И рыло-то не криви, сознаваться надо, раз уже все известно. Человек специально из областного центра приехал, он зря говорить не будет.
— А мне не в чем сознаваться, — с каменно неподвижным лицом сказал директор бани. — Хоть на детекторе лжи проверяйте. Вам бы, ментам, только человека засадить, а виновен он или не виновен, это для вас уже дело десятое.
— От гад! — восхищенно вскричал Ступаков. — Нет, Валентин Мокеевич, вы только на него посмотрите! Мы все в дерьме, а он в белом костюме и на коне!
— Майор, не пыли, — оборвал его я.
Повернувшись к директору бани, я некоторое время разглядывал его. Внимательно разглядывал, по возможности недобро щуря глаза. На людей это действует. Подействовало и на Лошакова — он заерзал.
— Может, это освежит вашу память? — медленно сказал я и выложил на стол даже в сумраке кабинета сияющий энап.
Лошаков странно хрюкнул, потянулся рукой к груди, я даже встревожился, не сердечный ли приступ у человека, но директор уже справился с нервами.
— Вот поганец! — сказал он.
Это он о сыне конечно же. Сразу допер, откуда у меня марсианская штучка могла объявиться. Я еще раз убедился, что в начальники чего бы то ни было просто так не попадают — требуется способность к быстрому анализу и хорошая реакция на внешние раздражители. И еще умение вычленять главное из массы второстепенных деталей.
— Ну, допустим, — собрав себя в кулак, заговорил Лошаков. — Допустим, я заходил в баню и увидел… гм… все царящее там безобразие. Но кто вам сказал, что я причастен к сокрытию преступления? Согласен, наш электрик по умыслу или от глупости… э-э-э… пожурил марсиан. Я-то здесь причем?
— Ключик, ключик, Геннадий Федорович, — напомнил я. — После того как трупы вывезли, кто-то должен был закрыть дверь на ключ. И сдается мне, что это была не уборщица. Там, по вашему собственному признанию, были вы. А после того как вы закончили, скажем так, уборку, то по хозяйственной и очень полезной в иных случаях привычке заперли дверь. Кто вам помогал? Один вы бы не справились. Вам помогал электрик Васильев?
Ступаков покусал нижнюю губу, обдумывая линию дальнейшего поведения.
— Дождешься от него! — с раздражением и досадой бухнул он. — Ведь даже ничего не сказал, сволота этакая! На рыбалку умотал, от греха подальше. Это я сам заглянул. Инициативу, идиот, проявил. Я ведь за хозяйство отвечаю. Увидел, что там делается, и мне плохо стало. Думаю, пропали мы. И о марсианах подумал, и о городе… Все правильно! Мне бы все так и оставить, а я, дурак, решил, что лучше будет, если они просто исчезнут. Просто исчезнут, понимаете?
— И что же вы сделали? — продолжал нажимать я. Наступал момент истины, все должно было объясниться именно сейчас. Клиент созрел для признания, и додавить его нужно было именно в этот момент, пока он не пришел в себя.
— Что я сделал? — Лошаков откинулся на спинку стула. — Воды у вас нет? Только не простой, — остановил он майора. — Я всегда пью минеральную.
Сделав несколько глотков из принесенного Ступаковым стакана, он уже значительно легче продолжил:
— А что я мог еще сделать? Побежал к свату, ты его, Ваня, знаешь, Семену Барыкину, его сын на моей дочери женат. Побежал я к нему, а к кому же еще, у него «Витязь» с кузовом, крытым тентом. Рассказал ему все, помянули мы наших гостей, марсианские пески им будут пухом… Ах, Венька, вечно он лазит где не надо! И мне, дураку, выкинуть бы эту дрянь! Чего, спрашивается, пожадничал? Да что теперь, — он безнадежно махнул рукой. — Вечером мы потихонечку подъехали к бане, я каждого заранее в мешок полиэтиленовый упаковал, покидали мы всех в кузов и вывезли…
— Место захоронения показать можешь? — снова вступил в разговор майор.
Лицо директора банно-прачечного комбината исказила странная усмешка.
— Ну, чего молчишь? — прикрикнул Ступаков. — Я же все равно сейчас Барыкина дерну. Он тебя покрывать не станет, все выложит.
Видимо, майор Ступаков родственника директора бани знал хорошо, Лошаков печально вздохнул и тихо подтвердил:
— Этот выложит. Этот все расскажет, что его ни спроси.
— Так где вы их закопали? — майор явно брал реванш за вчерашний день, когда он ничего не добился от электрика. — В карьере на Зырянке?
— Да нет никакой могилы, — Лошаков на глазах худел, словно воздушный шарик иголкой проткнули. — У Семена ферма в Кутузово, он свиней выращивает. Им и скормили. Свиньи даже в весе резко прибавили…
— Всех? — вырвалось у меня.
Директор банно-прачечного комбината поерзал на стуле, потом безнадежно махнул рукой:
— Все равно Семена допрашивать будете. Ау него вода в заднице не удержится. Кусочек сами попробовали. Уж больно съедобно пахло — чистый деликатес!
Мы со Ступаковым остолбенели, медленно переваривая сказанное.
— И… на что это похоже? — прервал наступившую тишину майор.
— На крабов, — уже покорный судьбе, Геннадий Федорович Лошаков вздохнул. — И чем-то белый гриб напоминает.
