— Вложите ваше отправление в меня, господин Беккет, и я передам его господину Урквину. По окончании загрузки просто опустите мою крышку.
Сэм положил оба образца в контейнер, и тут произошло непредвиденное. Перегнувшись через стол, Миранда схватила куб и стала тянуть к себе с такой силой, что стол поехал.
— Летающая коробочка! — восхищённо пропыхтела она, но так и не смогла сдвинуть вожделенный предмет с места хотя бы на миллиметр.
— Она что — приколоченная? — с удивлением предположила женщина. — Но к чему?
— Что ты делаешь? — спросил Беккет строго.
— Пытаюсь посмотреть коробочку, — невинным тоном ответила напарница.
— Что ты пытаешься сделать на самом деле? — повторил свой вопрос Сэм.
— Я же сказала — пытаюсь взять коробочку в руки, — стала злиться Миранда.
— Неверно, — возразил Сэм и пояснил: — На самом деле ты пытаешься укатить планету Марс с её орбиты вокруг Солнца.
— Да? — опешила Миранда, но коробочку не отпустила.
— Это гравитационный туер. И ты права, он действительно приколочен к Марсу, как к ближайшему массивному объекту, и тратит энергию только на перемещение в гравитационном поле Марса, но не на само зависание. Ты не можешь сдвинуть Марс. Объяснить тебе, почему?
— Я поняла, — Миранда наконец отпустила куб и тот тут же уплыл к выходу из ресторана. — Откуда ты знаешь про эту коробочку?
— Я потомственный пилот, между прочим, а гравитационный туер, чтоб ты знала, самый плохой вид космического двигателя, — объяснил Сэм. — Его используют исключительно для неспешных межпланетных грузоперевозок, так как работает он только в гравитационном поле массивных объектов — планет или звёзд — и тяга его тем сильнее, чем ближе он к крупному небесному телу. Что до межзвёздного пространства, то в нём он даёт нулевую тягу. Мой дедушка говорил, что если вдруг я опущусь до того, что стану водить туер, то мне лучше сразу убить себя, как неудачника.
— У тебя был очень строгий дед, — сказала Миранда.
— Он растил меня вместо отца, — пожал Сэм плечами.
Миранда не стала спрашивать дальше. Ей принесли пирожные и свежевыжатый сок, но она уже не могла есть.
Женщина едва сидела на стуле. Лицо её стало бледнее снега, а на лбу выступила испарина. Взор Миранды затуманился, и она вцепилась в край стола, судорожно хватая ртом воздух.
— Да что с тобой? — не на шутку забеспокоился Сэм. — Неужели из-за повреждённой таблетки?
— Нет, — прошептала Миранда. — Это нужно прекратить немедленно. Мне физически плохо от этой музыки. Она просто выносит мне мозг.
— А, — успокоился мужчина. — Это на тебя так действует дистракт. Когда-то я тоже не мог его слушать. Знаешь, он как музыкальный Рагнарёк — сумерки богов для какого-то отдельно выбранного жанра. Когда наш мир падёт и ангелы вострубят о начале Страшного Суда, готов поспорить, трубы будут играть дистракт.
— Почему эта музыка такая противная? — спросила Миранда слабо.
— На самом деле, она математически божественна, — возразил Сэм. — Она берёт самые лучшие, самые оригинальные черты конкретного жанра — в случае джаза это импровизация, свинг и синкопирование — и, усиливая их, доводит до совершенства, но не останавливается и усиливает дальше — по собственным музыкальным законам — до тех пор, пока они не становятся омерзительной, искусственной и бездушной какофонией.
Отпив кофе, Беккет продолжил:
— Всё, что я любил и ценил в джазе, всё что когда-то грело мне душу… Всё сгорело в пожаре дистракта и осело жирным пеплом на трепещущем от боли сердце… В этом есть своё темное удовольствие, но я вижу, ты пока не готова принять его. Я скажу, чтобы они прекратили экзекуцию.
— Наконец-то, а то меня скоро вырвет, — через силу улыбнулась Миранда. Сэм пошёл к музыкантам.
Подойдя к Роберто Бертольди, Беккет положил тому руку на плечо. Джазмен обернулся — на его сосредоточенном лице застыло страдание. Очевидно, человек подходил к своему делу с душой. Сэм дал знак, чтобы музыканты остановились.
— Это было нестерпимо прекрасно, господа. Браво, маэстро. Браво, — воскликнул детектив и захлопал в ладоши.
— Рад, что вам понравилось, — устало сказал Бертольди.
— К несчастью, моя спутница раньше не слушала дистракт. Её начинает подташнивать. Боюсь, вам придётся закончить, — попросил Сэм.
— Только ещё начинает подташнивать? — изумился Роберто. — Тогда у вас очень крепкая спутница. Обычно людей рвёт гораздо раньше.
— Да, вы правы. Похоже, она очень крепкая. Я не возражаю, если вы спишете с моего счёта столько, сколько сочтёте нужным. Я никогда раньше не сталкивался с таким мастерством, поэтому просто не представляю ваших расценок.
— Благодарим от всей души, — повеселел Бертольди. — Передавайте наши извинения вашей даме.
— Непременно передам, — Сэм кивнул музыкантам и вернулся за столик к Миранде.
Та потихоньку оживала.
— Зачем ты так со мной? — спросила она.
— Это была проверка, — сказал Сэм.
— Проверка чего?
