— Да, это похоже на правду. Все убитые были мужского пола, — согласился с ней Беккет и озвучил своё дополнение: — Может, убийца — женщина?
— Я вижу, тебе никак покоя не даёт та оперативница, — неодобрительно покачала головой Миранда и спросила: — Что делать-то будем?
Почесав подбородок, Сэм ответил:
— Сейчас список остановлен. Клементина никого не принимает. Как только приём возобновится, первым к ней должен пойти мужчина, двенадцать лет, школьник. Болезнь — онкология. В очереди — уже пять лет. Я бы сходил к этому мальчику в гости.
— Зачем? — удивилась напарница.
— Надо же с чего-то начинать… Но к мальчику мы пойдём не сейчас, а позже, — вдруг изменил направление своих мыслей Сэм. — Сначала мы отправимся на место последнего преступления. Конечно, прошло два дня, но всё ещё можно попытать удачу.
— Ну давай, ты у нас главный, — согласилась Миранда. — Ещё кофе?
— Да сколько же можно? К тому же, нам пора уходить, если, конечно, мы не хотим пересечься с нашими благодетелями, — решительно заявил Сэм. — Впрочем, сделаю заказ на дорожку. Возьму что-нибудь более привычное — неизвестно, когда мы ещё окажемся в каком-нибудь пункте питания.
Из ресторана они вышли с сумкой яблок. Сэм вытер яблоко об джинсы и стал есть, пока эскалатор нёс их вниз — к станции Транспортного потока.
— Яблоки с Земли? А какой сорт? — спросила повеселевшая и окончательно пришедшая в себя после дистракта Миранда.
— Нет, местные, — ответил Сэм с набитым ртом. — Из агрокуполов. Растут на марсианском грунте.
— Правда что ли? — заинтересовалась помощница. — Никогда не пробовала.
— Так на, попробуй, — Сэм протянул ей яблоко из сумки.
Та надкусила красновато-жёлтый плод и тут же скривила лицо:
— Фу, гадость какая.
Забрав у неё яблоко, Сэм неодобрительно покачал головой и назидательно заметил:
— К твоему сведенью, минеральный состав марсианского грунта разительно отличается от земного, даже после внесения в него всех необходимых удобрений. Надо быть дураком, чтобы верить, что местные яблоки будут такими же вкусными как земные. Марсианские яблоки — это скорее символ, чем пища. Символ нашей победы над негостеприимной планетой, ставшей нам домом.
— Символ? Тогда зачем ты его ешь? — издевательским тоном спросила Миранда.
— Местные яблоки богаты молибденом и гафнием. К тому же, их принято покупать по большим праздникам. Это ещё и символ достатка.
— Как-нибудь обойдусь без молибдена и гафния, — задрала нос спутница.
— Ну как знаешь, — пожал плечами Сэм и стал есть надкушенное ею яблоко.
Станция Транспортного потока находилась на нулевом уровне купола. Пассажирские капсулы рядами лежали на ленте подачи, утопленные в гнёзда потокозагрузчика. Воспользовавшись болталкой, Сэм заказал поездку на двоих, и система выдала в ответ номер капсулы. Сверяясь с программой-локатором, они шли вдоль линии потокозагрузчика, пока, наконец, не нашли свою капсулу. Это была обычная «сидушка» для путешествий на близкие дистанции. Шесть кресел, два окна и багажный закуток. Стоило герметичной двери закрыться, как потокозагрузчик выщелкнул капсулу из ряда ожидания и протолкнул на разгонный рельс. Перегрузки жёстко вдавили пассажиров в кресла — за десять секунд капсула должна была разогнаться до скорости основного потока — пятьсот миль в час. Потом последовал рывок и удар — это кран-лапа столкнула капсулу с разгонного рельса на основной, сунув её в появившийся на какие-то доли секунды просвет между двигавшимися по нему другими капсулами — пассажирскими и грузовыми. Теперь их капсула неслась в основном потоке, и тряска прекратилась, но расслабляться было нельзя — всякий раз, когда система решит, что им пора сворачивать с этого рельса на другую ветку, будет ещё один удар — это кран-лапа перетолкнёт их капсулу с рельса на рельс. За поездку таких ударов обещало быть много — нужный им купол находился на самой окраине Сидонии, и какой дорогой они поедут, знала только сама Система — безошибочная логическая машина, управлявшая движением сотен миллионов капсул по всей планете и следившая, чтобы поток не перегружался. Скорость потока была везде одинакова — он не мог потечь быстрее или медленнее, поэтому существовали станции накопления и компенсации — зацикленные круговые рельсы, где капсулы крутились, ожидая возможности снова влиться в поток, когда в нём наметится просвет. Сейчас был «час-пик» — обеденное время, и капсула с Беккетом и Мирандой попала в один из таких «отстойников», как их презрительно называли марсиане. Теперь они кружились вокруг какого-то купола, а электронное табло показывало, что до возврата в поток осталось меньше трёх минут.
— Сволочи, — пробормотал Сэм, прижав руки к лицу.
— Что-то не так? — спросила Миранда.
— Они каждый год увеличивают скорость потока. Теперь уже пятьсот миль. Ждут, пока капсулы начнёт отрывать от рельса на поворотах и плющить об стенки тоннеля, — сердито пробормотал Беккет.
— Тебе нехорошо? — догадалась спутница.
