— Я, грешным делом, подумала, что преступник может убивать только тех, кто заплатил за право оказаться поближе к началу списку или получил такую преференцию по знакомству или через родственников.
— С чего ты это взяла? — спросил Беккет.
— Меня вдруг осенило, — ответила Миранда. — Если бы преступник убивал обычных людей, то, возможно, Экзархия никогда бы не начала расследования. Вероятно, убитые — люди непростые. Они те, чья смерть всколыхнула всю машину. Быть может, они чьи-то родственники или друзья, или заплатившие кому надо.
Сэм хмыкнул:
— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Это ведь коррупция. Ты, фактически, говоришь, что в Экзархии торгуют местами в очереди к святой.
— Я не хотела говорить всё так резко, — пошла на попятную Миранда.
— Я думаю, наши наниматели не обрадуются такому повороту твоих мыслей, — Сэм смотрел на вещи прагматично.
— Это всего лишь гипотеза.
— Всего лишь! — хмыкнул Беккет, затем спросил прямо: — У тебя есть доказательства коррупции в Экзархии?
— Нет, — повесила голову Миранда. — Когда я попыталась проверить эту информацию в Сети, то нашла только то, что Вселенская Церковь Спасения — это первая в истории церковная структура с нулевым уровнем коррупции. За всю историю существования не было выявлено ни одного случая мздоимства, кумовства или симонии.
— Однако же! — Сэм был впечатлён.
— Первые подозрения в правдивости такого заявления появились у меня, когда я только стала изучать список. Я продолжила поиск случаев коррупции в Экзархии, задав более глубокий просмотр и настроив интеллектуальные фильтры, — Миранда снова неуверенно запнулась.
— Продолжай.
— Внезапно мой поисковый интерфейс был заблокирован. Сколько я ни пыталась, мне выскакивала одна и та же табличка, — напарница опять неуверенно замолкла.
— И что там, в табличке? Ну не томи! — подёргал её за рукав мужчина.
— Уведомление, что я должна безотлагательно явиться для внеочередной исповеди и причастия в такой-то храм к такому-то батюшке, — Миранда подняла глаза. — Неповиновение будет рассматриваться как особо тяжкий смертный грех.
— И что ты сделала?
— Показала табличку Клементине.
— А она? — Сэму приходилось вытаскивать информацию из Миранды буквально по кусочку.
— Она сказала, мол, перебьются. Велела мне подождать полчаса, пока она обнулит мои сетевые грехи. Минут через сорок поиск снова заработал, но мне программно было запрещено набирать в нём слово «коррупция» и его синонимы в любом возможном контексте, — Миранда всхлипнула. — Я очень серьёзно согрешила. Сомнение — это великий грех. А сомнение в безгрешности Церкви, тем более, грех непрощенный. Горе мне.
Сэм недобро засмеялся и взлохматил Миранде волосы, сунув в них пятерню.
Та хотела убрать его руку, но он уже убрал её сам, чтобы достать болталку — свою собственную, а не ту, что ему дала Клементина.
— Ты это чего? — поправив причёску, спросила Миранда настороженно.
— Да уж, дали мне помощницу, — вздохнул Сэм, набирая номер, и вот он уже говорил по болталке: — Грегор, привет. Хочешь ещё заработать? Уверен? Тогда подготовь мне подробный доклад по коррупции в ВЦС, а особенно, в Экзархии Марса. Лучше всего, если он будет касаться распределения мест в очереди к Клементине Сидонской… Да, придержи доклад до личного визита. Я и Миранду с собой привезу… Что, посылка для неё? Ещё не получали. Хорошо. Ждём. Отбой.
— Что сказал твой друг?
— К нам летит посылка с твоим заказом. Велел встать где-нибудь и ждать. Посылка обязательно нас выследит и сама себя вручит.
— Класс, — оживилась Миранда.
— Кстати, что за шоу ты устроила в доме? Молитва и твой крестик…
Помощница пожала плечами:
— Подобие религиозного ритуала всегда должно соблюдаться.
— В смысле?
— Людям это нравится. Люди этого ждут, — ответила спутница. — Они хотят видеть в том, кто им помогает, проводника воли Божьей. Зингер — в одной руке, а Библия — в другой. Так меня учили.
— Кто учил? — спросил Сэм.
— Я не помню, — отмахнулась Миранда. — В школе, наверное.
Они сели на скамейку в парке, почти у самой вершины купола. Сэм купил им по большому стакану рецикваса у туерного дрона-торговца. Спальный купол был непрозрачным, но небольшую часть его поверхности — сто на триста метров — превратили в панорамное окно. Отсюда — с края платформы — было удобно смотреть на марсианский закат.
Открывавшаяся их взору картина была выполнена в стиле минимализма. Солнце — жёлтый круг — садилось за чёрные силуэты куполов в красновато-молочной пелене. Туерный грузовоз — едва заметный чёрный прямоугольник — где-то вдалеке начинал своё неспешное восхождение на орбиту. Ближайшие купола были непрозрачными и светились крошечными красными огнями, обозначавшими их для летательных аппаратов. В целом, пейзаж был слишком унылым и гнетущим, чтобы делать ради него окно.
— Мне скучно, — призналась Миранда после десяти минут в парке. — Посылка точно найдёт нас здесь?
— Да, — ответил Сэм, погружённый в свою болталку. Он снова изучал список посетителей Клементины.
— А сколько ещё ждать?
— Можешь не отвлекать меня пока что? — попросил он Миранду, и та сразу надулась:
— Не очень-то и надо!
