— Ну, рискну, — глубоко вдохнув и резко выдохнув, Миранда тут же сбила ребром левой ладони защёлку с крышки чехла, и та раскрылась на две части. В движении, напоминавшем поклон, женщина сунула правую руку по локоть в недра чехла и, выдернув оттуда металлический объект прямоугольной формы, выпрямилась, чтобы направить его на Сэма. Всё заняло у неё не более двух секунд.
— Не шевелись, солдат, — приказала Миранда. — Иначе будет больно.
— Так всё-таки это оружие, — разочарованно потянул мужчина.
— Фиг тебе, а не оружие, — напарница закинула предмет на плечо. Очевидно, он был тяжёлым. Её правая рука была засунута в эту непонятную металлическую штуковину по локоть. Похоже, где-то внутри у странной железяки была спрятана рукоятка. — Это Зингер СП-3М. Он очень много чего умеет. Смотри!
Миранда показала на переключатель режимов огня — именно так опознал эту деталь Сэм — и стала перещёлкивать её левой рукой, делая необходимые пояснения:
— Скобы, леска, клей, жгут, гемостатическая пена, лазерный скальпель, осколочно-пулевой экстрактор, регенерирующая инъекция, спрей-бинт, дефибриллятор. Это только основные режимы. Остальные получаются с помощью сменных насадок и оснасток. Всё заправлено и заряжено. Просто отлично.
По мере того, как она переключала режимы, из «дула» Зингера высовывались какие-то хитрые штучки, чтобы тут же уступить место следующим хитрым штучкам.
— Подожди-подожди, — осенило детектива. — Так ты что — фельдшер?
— Нет, я швея — военно-полевой медтехник, — уточнила Миранда. — Цель швеи — утаскивать раненых из-под огня и зашивать их прямо на поле боя, чтобы они могли дожить до того момента, когда ими займётся настоящий врач, где-нибудь на борту орбитального полевого госпиталя. Для этого и был создан сшиватель плоти Зингер СП-3М, соединяющий в себе все необходимые инструменты в форм-факторе пятнадцать на тридцать на пятьдесят сантиметров… Круто, правда?
— Похоже, ты что-то вспомнила о своём прошлом? — спросил Сэм в ответ.
— К сожалению, только это, — нахмурилась Миранда. — Я знаю, что я получила среднее медицинское образование в качестве швеи плоти. Иначе я бы не смогла пользоваться Зингером. Но когда это было и для чего меня готовили, пока что вспомнить не могу, как ни стараюсь.
— Понятно, — Сэм развернул к ней экран своей болталки. — Помоги мне выбрать гостиницу.
— Да что там выбирать? — удивилась Миранда. — Сортируй по цене и бери вторую из самых дорогих.
— Почему вторую? — не понял мужчина.
— В самой дорогой переночуем завтра, — ответила спутница и улыбнулась. Она сунула руку за голову и расстегнула золотую заколку, удерживавшую волосы. Пшеничные локоны рассыпались по плечам. С лица Миранды теперь не сходила томная улыбка.
— Что с тобой? — спросил её детектив. — Чему улыбаешься?
В ответ напарница нежно провела пальцами по боку кожаного чехла и ответила мечтательно:
— Теперь вот жду не дождусь, когда тебя ранят или что-то вроде того.
— Вот уж перебьёшься, — смущённо пообещал ей Беккет и, встав со скамейки, поманил спутницу за собой: — Пойдём на станцию. Гостиницу я оплатил.
— А ужин? Ты ведь не забыл про ужин? — забеспокоилась Миранда. — Я бы поела.
— Всё включено. Впервые в жизни я переночую за деньги клиента, но при этом не в приюте для бродяг, — Сэму передалось радостное возбуждение помощницы. В хорошем настроении они зашагали к лифтам.
Утро добрым не бывает, Сэм знал это не понаслышке. Вот и сейчас утро было злым.
— Я опять объелся, — пожаловался он шагавшей рядом сонной помощнице. Миранда выглядела помятой и неживой.
— Ты растолстеешь, если будешь есть сверх меры, — вяло отозвалась она. — К тому же, обжорство — это грех.
— Растолстею? Здорово! Всегда мечтал, — признался Беккет. — Кто же знал, что в отеле будет такой шведский стол?
— Долго нам ещё идти? — заныла Миранда. — Я плохо спала. Кровать слишком мягкая. К тому же, я не успела дочитать молитвенное правило.
— Так ты ещё и молишься? — удивился детектив.
— Конечно, — подтвердила напарница. — Утром и вечером, как положено.
— Вот тебе делать нечего, — пробормотал Сэм, сверяясь с локатором в болталке.
Они уже прибыли в купол, где жил Марсианц. Теперь им приходилось протискиваться через толпу, прущую на станцию, чтобы уехать Потоком на работу. Это был довольно старый купол, возведённый полностью на частные деньги, с хаотической планировкой и стихийной застройкой. Всем здесь заправляли частные ЖКХ, поэтому вокруг раскинулись настоящие трущобы — с дурно пахнущим воздухом и аварийными постройками, громоздящимися друг на друге наподобие вавилонской башни, с уровнями соединёнными ржавыми сварными мостиками или вообще сетями для лазанья. Обитаемая зона купола, фактически, представляла собой огромную Via Ferrata, по которой сновали местные жители, привыкшие к такому житью-бытью. С марсианской гравитацией весь этот мусорный муравейник имел право на жизнь. На Земле он не простоял бы и недели, рухнув и раздавив своих обитателей.
