— У данного лекарства нет известных агонистов-антагонистов. Но, по некоторым данным, у ветеранов, страдавших алкоголизмом, препарат показал наименьшую эффективность при лечении посттравматического синдрома. Это связывают с тем, что этанол является косвенным катализатором метаболизма тетрагидромонамнезиновой кислоты в мозгу человека, — суммировал результаты поиска Урквин. — Таким образом, эффективность лечения монамнезином обратно пропорциональна концентрации этанола в крови человека, однако сколь-нибудь значимое влияние на лечение монамнезином этиловый спирт начинает оказывать только при длительном употреблении, то есть при запое. Мгновенный эффект был бы возможен только при смертельных дозах спиртного. Если вы захотите, чтобы Миранда что-то вдруг вспомнила, то вам придётся влить в неё столько спирта, что она умрёт. Но, скорее всего, она потеряет сознание раньше и тем самым спасёт себе жизнь.
— Спасибо, Урквин, — сказал Сэм.
— Вы же не собираетесь, — начал собеседник, но Беккет его успокоил:
— Мы не собираемся.
— Нет, мы собираемся, — влезла в разговор Миранда.
— Чего? — не поверил своим ушам Сэм.
— Я собираюсь вспомнить всё, Беккет, — заявила напарница. — И вы двое мне в этом поможете.
— Грегор, — повернулась она к изображению Урквина. — Мне нужна капельница и ряд препаратов — тиамин, нолоксон, глюкоза. Остальное есть в моём Зингере. Сэм, а ты закажи мне три бутылки виски.
— Что ты задумала? — спросил детектив помощницу.
— У меня четыре задачи — накачивать себя спиртом, но при этом оставаться в сознании с помощью боевого коктейля, параллельно проводить сердечно-лёгочную реанимацию с помощью Зингера и терапию по выведению организма из наркотической комы. Всё это позволит мне вспомнить прошлое… По крайней мере, я на это надеюсь.
— Что за боевой коктейль? — прищурился Сэм. — Это та гадость, которую ты вколола мне после ранения?
— Ага, — подтвердила Миранда. — Входит в расширенный набор моего сшивателя.
— Ты себя убьёшь, — сказал Сэм убеждённо.
— Я бы не советовал вам рисковать своей жизнью ради сомнительных результатов, — согласился с товарищем Урквин.
— Я вас вообще не спрашиваю, — был ответ Миранды. — Кто-то пьёт, чтобы всё забыть. Я буду пить, чтобы всё вспомнить.
Швея полусидела на кровати. Спицы электродов протыкали её грудь в нескольких местах. Она загнала их в себя Зингером, целясь через прицел-сканер. Теперь сшиватель плоти, лежавший на тумбочке, управлял её сердцем и лёгкими. Даже если мозг отключится, они продолжат свою работу. Боевой коктейль и заказанные Мирандой препараты поступали ей в кровь. Задачей Сэма было сидеть рядом со швеёй и обновлять виски в её стакане, а также подавать сэндвичи с подноса. Шла вторая бутылка.
— Полёт нормальный, — сказала Миранда, откинув голову на пирамиду из подушек.
— В тебе уже полтора литра «Лунного купажа», — с тревогой заметил Сэм.
— Нельзя допускать обеднения топливной смеси, — с улыбкой заявила ему напарница. — Налей-ка ещё.
Беккет наполнил стакан доверху, и Миранда выпила залпом. Беккет сунул ей в руку сэндвич с сёмгой.
— Вкуснятина, — заявила напарница, соря крошками на одеяло. В тех местах, где её грудь пробили электроды, сорочка напиталась кровью. Мужчина не мог избавиться от мысли, что является соучастником самоубийства.
— Ты вспоминаешь? — спросил Беккет.
— О чём? — удивлённо посмотрела на него Миранда.
— Ну, «Космодамианск». Гибель корабля-госпиталя. Ты же читала об этом вчера. Ты хотела вспомнить.
— Ах да, — заторможено отозвалась помощница.
Её голос был расслабленным и пьяным:
— Вспомнила.
— Что вспомнила?
— Космодамианск.
— Что там случилось?
— Всё уже есть в Сети. Мне даже вспоминать неохота, — Миранда наморщила лицо, собираясь с мыслями: — «Космодамианск», госпиталь наш, он, короче, прятался за Фобосом, чтобы его с Марса не сбили. Нас прикрывал лёгкий ракетный крейсер «Целеустремлённый». Мы были костью в горле у экспедиционного корпуса ООН, потому что к нам свозили всех раненых, которых спасали с орбитальных кораблей. Нам тогда передали, что Крюгер, адмирал Регуляторов, официально заявил, что для него теперь вопрос чести — уничтожить «Космодамианск». Гибель госпиталя была делом решённым. Регуляторы как раз нарастили орбитальную группировку за счёт подкреплений с Земли, так что наши дни были сочтены… Плесни-ка ещё.
Выпив, Миранда продолжила:
— За два дня до уничтожения «Космодамианска» к нам пристыковался «Неугасимый светодиод».
— Кто? — переспросил Сэм.
— «Неугасимый светодиод сияния нематериального», он же «НССН». Корабль-храм Экзархии. Они исповедали и причастили всех на борту, но главной их целью было упокоить во плоти Клементину. Её одну. Видимо они уже решили, что она станет святой. Я помню, как они заталкивали её в сканирующую капсулу. Клементина хотела, чтобы они спасли всех сестёр, но Альборий и Павлиний, похоже, чётко выполняли данный им приказ. Короче, они дали ей под дых и закинули в капсулу. Я не вмешивалась — всё-таки для Клементины это было благом. Упокоение во плоти на дороге не валяется.
— Подожди, — остановил её Сэм. — Ты сказала, что там были протопресвитеры?
