— «Святоград-тур», — представилась девушка, показав мужчине принесенный с собой флажок гида с эмблемой их маклерско-туристической конторы.
— Ваше обслуживание никуда не годится! — возмущенно замахал руками президент британской компании. К ним подошла немолодая женщина, ведя за руку мальчика- дошкольника.
Лера склонила голову:
— Пожалуйста, извините! Простите за задержку.
Ребенок потянул отца за рукав и жалобно запричитал:
— Папа! Я есть хочу и устал, — мальчик показал в район своего живота. — Кушать хочу.
— Хорошо, сынок, хорошо, — принялся успокаивать ребенка мистер Остин.
Владимир Куприянович, сидя напротив британского партнера, что-то заискивающе говорил тому на его родном языке, пока секретарь Сонечка расставляла с подноса на столе принесенные чашки с горячим чаем. Выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, девушка знаками показала ожидавшим коллегам, что «все плохо». Руководительница отдела Екатерина Станиславовна заломила руки, а Николай, несущий ответственность за провал нового перспективного сотрудничества, едва не грыз свои кулаки. И только Ангеловский по обыкновению расслабленно прислонился к стене, спрятав руки в карманах белых форменных брюк.
— И как нам это уладить? — протянул парень сочувствующе. — Прямо сейчас мистер Остин жутко зол. Это его первая поездка в Святоград, а его так встретили. Естественно, что он дико взбешен.
Каждое слово Ярослава как будто вколачивало гвозди в крышку гроба, в который должны были в скором времени превратиться карьеры Николая, Екатерины Станиславовны, а, заодно, и Сонечки. Они уже мысленно простились со своими должностями в компании и пребывали в мрачных размышлениях о судьбах уволенных за некомпетентность сотрудников.
— Вдобавок ко всему, мистер Остин даже не знал, в какую гостиницу его планировали разместить и как туда добраться, — обеспокоенно продолжал Ангеловский.
Из-за двери послышалась громкая раздраженная британская речь.
— Господи! Вы только послушайте! — печально проговорил Ангеловский.
Молодой человек продолжал как ни в чем не бывало сыпать все больше соли на раны провинившихся коллег. Он поцокал языком и произнес:
— А еще мистер Остин говорит, что его сын голодал весь день. Мальчику было плохо после перелета, в любом транспорте ребенка укачивает. И сын не переносит русскую еду.
— Поищу британские рестораны в округе, — Емельянов схватился за телефон под умоляющим взглядом руководительницы отдела.
— Это, пожалуй, самый ужасный день в жизни ребенка, — задумчиво смотря куда-то наверх и делая вид, что расстроен, покачал головой Ярослав. — И это вполне может послужить причиной разрыва контракта между нашими компаниями.
Екатерина Станиславовна в испуге прикрыла ладонью рот, стараясь успокоиться и не разрыдаться при подчиненных.
В это время из соседней комнаты вышла Валерия, неся в руках поднос с едой.
— Простите, пожалуйста, можете меня пропустить? — попросила Лера Желтухину, и начальница посторонилась.
Валерия остановилась напротив Николая, и он убрал телефон в карман. Девушка протянула ему то, что принесла:
— Возьмите и отнесите ребенку еду, — предложила Лера. — Это овсянка и картофельный суп с пореем. Думаю, его сыну понравится.
Емельянов изумленно взирал на поднос, Ярослав незаметно ухмылялся, а Денисова пояснила, опустив глаза:
— Я, конечно, готовила это для вас, наставник, но, думаю, малышу тоже придется по вкусу.
Благодарный и потрясенный взгляд Николая говорил сам за себя.
— Спасибо, — вымолвил он и направился в кабинет, где сейчас находились иностранные гости.
Секретарша Сонечка одобрительно похлопала Леру по плечу. Когда Емельянов вошел, то поставил перед мальчиком коробочку с едой. Молодой человек убрал крышку, и ребенок увидел блюдо, оформленное вареными овощами в виде котика с большими глазами. Сын президента британской компании распахнул глаза и восхищенно воскликнул:
— Овсянка! Пап, это овсянка! — обратился мальчик к уставшему мужчине напротив.
Британский партнер удивленно взглянул на съедобную кошачью мордочку в контейнере и поспешил поддержать сына:
— Да, я вижу. Кушай скорее! — мужчина с благодарностью посмотрел на Николая.
Коллеги, ожидавшие снаружи, услышали их разговор и поняли, что гроза миновала. Руководительница отдела прижала руку к груди и с облегчением вздохнула. Екатерина Станиславовна чуть ли не за ручку с секретаршей Сонечкой отправились в свой отдел. Возле кабинета остались только Ярослав и Валерия. Девушка помахала ладонями у лица, стараясь охладить горячие от переживаний щеки.
— Неплохо, — улыбаясь, заметил Ангеловский. — Наконец-то, ты сделала что-то стоящее.
