Грэхэм увидел, попробовал… и с отвращением выплюнул обратно на тарелку положенную в рот на пробу микроскопическую порцию овощного рагу. За столом, где кроме них с доктором обедало еще человек десять, мгновенно воцарилась мертвая тишина. Когда народ успокоился и перестал обращать на него внимание, Грэхэм наклонился к Тони и спросил на ухо:
— Скажите, док, почему у этих овощей такой отвратительный лекарственный привкус? Вы что, каким-нибудь дезинфектантом урожай обрабатываете?
Он спросил это очень тихо, но сидевший на другом конце стола Джо Грейси все-таки услышал и взял на себя труд ответить.
— Это моя епархия, мистер Грэхэм, — сказал он. — Никаким дезинфектантом мы, естественно, не пользуемся, а чем объясняется непривычный вкус, я вам сейчас объясню. Большинство людей, в том числе и вы, как правило, не подозревают, какое огромное количество минеральных веществ, содержащихся в почве, аккумулирует, к примеру, обыкновенная капуста. Человечество столько лет поглощало вместе с овощами всякие нитраты, фосфаты и прочую дрянь, что отвыкло от их натурального вкуса. Поверьте моему слову биолога и агронома: выращенные на наших плантациях овощи содержат значительно меньше вредных для организма веществ, чем их земные аналоги. Мы приложили очень много усилий, генетически преобразуя марсианские растения так, чтобы их плоды не содержали смертельных для человека и скота веществ. И с земными культурами пришлось повозиться, пока они прижились на марсианской почве и перестали поглощать опасные для жизни минеральные соли. Возьмем хотя бы этот ячмень, который присутствует в сегодняшнем меню. Лекарственный привкус придает ему избыток йода, который слишком интенсивно накапливается в колосьях. Для здоровья это даже полезно, но вкус, конечно, специфический. Мы с этим боремся, уверяю вас! Если бы мне удалось вышибить из кольца всего один атом углерода… Впрочем, не буду утомлять вас чисто техническими деталями. Просто порадуйтесь, что новое поколение цветной капусты мы дали на пробу не вам, а нашим лабораторным мышкам. Мышки, к сожалению, сдохли — в капусте по-прежнему слишком много цианистого калия.
— Надеюсь, сдохли не все? — нашел в себе силы пошутить слегка позеленевший Грэхэм.
— Мыши, между прочим, единственные живые существа на Марсе, сохранившие в неприкосновенности свой земной генетический код, — заметила Медж Кэссиди, сидящая по левую руку от репортера. Тот автоматически повернулся к даме, с ужасом глядя, как она с аппетитом поглощает вторую порцию пахнущего йодом рагу. — Люди, и вы в том числе, мистер Грэхэм, этим, увы, похвастаться не могут.
— Я что-то не совсем понял.
— Что ж тут непонятного? Я занимаюсь мышами. Если бы вы видели, сколько слоев свинца и бетона отделяет их от окружающей среды, вы бы не задавали таких вопросов. Мы даже кормим их с помощью дистанционного управления. Представьте на миг, что мыши вдруг подверглись радиоактивному воздействию и мутировали. И следующее поколение начнет спокойно лопать пищу, по-прежнему опасную для людей.
— Выходит, когда я вернусь на Землю, у меня может родиться двухголовый ребенок или что-то в этом роде?
— Не исключено, — спокойно кивнула Медж, подкладывая себе еще немного зелени вперемешку с бобами.
— Неужели на Марсе не растет ничего съедобного?
— Есть парочка видов, — прогудел Джо Грейси. — Вероятнее всего, они были бы смертельно ядовиты для марсианского животного мира, если бы таковой здесь существовал. На Земле часто сталкиваешься с той же картиной — в любом лесу, на любом лугу встречаются растения, буквально ни на что не годные, кроме как травить окружающих. У меня на этот счет имеется любопытная теория, что предки всякой отравы, типа ядовитого плюща, имеют внеземное происхождение, а на Землю были занесены в виде спор из космического пространства. Скажем, падающими метеоритами. Да и вообще давно назрела нужда пересмотреть большинство наших представлений о происхождении и развитии жизни. Современные теории не дают ответа на слишком многие вопросы. Вот вам свежий пример: мы вывели гигантский ячмень на базе земного материала путем изменения генетического кода. Но на Земле эта разновидность не вызревает, тогда как здесь…
Он продолжал монотонно рассказывать о своих исследованиях под аккомпанемент поощрительных кивков со стороны Грэхэма. Наконец Харви Стиллмен сжалился над совершенно обалдевшим журналистом и вмешался в разговор, пока тот не заснул.
— Я тут поймал очень любопытное сообщение, — начал Харви, повысив голос, чтобы привлечь внимание. — Оно касается маркаина. Вы ничего не знаете об этом, мистер Грэхэм?
— Зовите меня Дуг, — поправил его журналист.
