– Жизнь пробежала, что вода сквозь пальцы. Утекшие годы стали рекой, что истощала, обратилась вдруг в лужу и высохла в одночасье. Судьба моя уже не разбавится твоей любовью, не омоет душу тихою радостью.
Если бы ты знал, как холодно и одиноко, как плохо было без тебя, прошу лишь, думай обо мне, хоть иногда!
Обнял за плечи, прижал к себе, в плечо, уткнувшись лицом.
– Я так часто вспоминаю встречу нашу последнюю. Я каюсь, что тогда твоим словам поверил, слабость проявил неуместную.
– Об этом знаем только ты да я, судить не будем. Я была тоже неправа.
– Безволие души ничем не оправдать, как тяжко жить с любовью неотвеченной?
– Прошу, разлюби, если сможешь, а не сможешь, прости! Прости, что отреклась от твоей любви, поспешив душу на замок закрыть, и что забыла свою любовь забыть. Случай позвал вдогонку броситься следом за тобой, но мое счастье оказалось в чужих руках. Помнишь, ты был тогда с другой, я, гордая, отступила. Прошу, прости за те слова надуманные. Пока сердце не замерло, скажу, я так тебя люблю.
Как часто в грезах виделось; лишь только начнет темнеть, и теплый вечер упадет на землю, ты придешь ко мне, неслышно подойдешь, сядешь рядом, в глаза мои посмотришь и скажешь тихо, – я люблю тебя.
– Я люблю тебя. – Горячим дыханием своим греет щеки озябшие.
– Скажи еще, в словах твоих так сладко раствориться.
– Марта! – голос юношеский дерзкий. – Как ты оказалась здесь вперед меня?
Оглянулась, растерянная, Трофим, разгоревшийся от быстрой езды, спрыгивает с коня и бросается к ней, хватает ее за руки. – Я тебе обещал, что найду сам твоего сына, не доверяешь, – горько шмыгает носом.
– Не кипятись, я уже нашла пропажу.
– Не понял?..
– Антон, это мой сын, Трофим.
– Кто сын? Чей сын? Родной??? – Бедный парень оцепенел от неожиданности, в глазах застыло удивление вперемешку со страхом.
– Да, ты мой сын, – устало облокачиваясь о дерево, присаживается на скамью.
– Марта, не глумись, – взмолился он, усевшись рядом, схватив ее за руки. – Не до шуток мне сейчас.
– Почему в избу вернулся? Зачем перстень забрал из шкатулки?
– Я не спросил, сколько лет твоему потерянному сыну. – Прячет неловкий взгляд. – А кольцо хотел тебе подарить. Заметил, что понравилось, хотел, чтобы мой подарок получше его был. – Махнул в сторону Антона.
Тот сел возле Марты, с другой стороны, с недоумением вслушиваясь в их разговор, удивленный не менее, чем Трофим.
– Вот и поднес, как и он, разлуку. Горе мое луковое, как теперь будешь без меня?
– Не понял?
Склонилась голова ее на грудь, пали руки бессильные. Антон бережно подхватил за плечи, вот тебе и глупые сказки! Дьявол и в самом деле следит за ними. Что делать, как помочь любимой?
– Марта, что с тобой. – Испугался парень. – Что с нею? Лекаря надо срочно звать.
Женщина, очнувшись, берет его за руку. – Никто мне уже не поможет, неизлечима болезнь моя. Перстень этот принадлежит вон тому человеку. Я же говорила тебе, что он опасен. Не послушал!
Трофим затарахтел о чем-то вполголоса, взахлеб, проглатывая слова, горячо доказывая свою невиновность.
– Молчи, прошу, дай наглядеться напоследок. Успокойся, знаю я, ты не виновен, это очередные козни судьбы моей зловредной. Антон, прошу, в память обо мне, возьми опеку над сиротой. Он, как дитя малое, безрассудное, поступки его порой непредсказуемы, весь в мать.
Тот хмуро кивнул в ответ, бережно поддерживая ее за плечи.
– Сын мой, теперь спокойна за тебя. Наставник твой поддержит в трудную минуту, научит разбираться в жизни. Отныне доля твоя станет к тебе добрее. Не шути с нею, это опасно. Пример недобрый перед тобой. Как часто, надеясь на счастье, пыталась обмануть судьбу и не смогла?
Не прячьте от меня своих глаз, они печалью сушат. Сама себе путь этот выбрала и не жалею, нисколько. Я счастлива, что обрела и сына, и милого. Увы, жаль, что так поздно. Трофим, надень перстень на мою руку, заждались, поди, уже меня. – Сняла с себя крестик на шелковом шнурке, положила в ладонь сыну. – Береги его, он еще твоему отцу принадлежал, надеюсь, поможет тебе в твоей дальнейшей жизни.
– Еще побудь немного, хотя бы чуть-чуть. Прошу, не уходи и на меня не обижайся, поверь, я так хотел тебя обрадовать подарком, – умоляет, а сам такой испуганно-растерянный.
– Вот и сбылась твоя мечта, я стала твоей… матерью. Бросаю тебя обреченная и горько мне, что прячешь от меня свой взгляд. Прошу, не плачь, мой взрослый мальчик, держи себя в руках, увидишь, время быстро вылечит душевную рану.
– Я не плачу. – Судорожно смахивает рукой слезу непрошеную. – Видно, ресница в глаз попала. Я даже рад, приятно удивлен, что ты моя мама. – Пытается незаметно для нее слизнуть с щеки очередную каплю.
– Я тоже рада, – осторожно пальцами холодными касается слезинки. – Сама себе сейчас завидую, гляжу, не верю и завидую, какой молодой да ловкий сын у меня. Жаль только, что жизнь тебе пожаловав, судьбою легкой не наделила.
Как много для тебя могла бы сделать, да не смогла! Не печалься обо мне и за все прости! Прости за то, в чем я не виновата, в чем же виновна, тоже прошу, прости!
