– Как много должен тебе сказать. – Прошептал одними глазами. Собравшись с последними силами, на одном дыхании.
– Бесследно исчезнуть не могу. Тайной своей поделюсь. – Притих на мгновение и уже с новыми силами. – Гаснет свет моей судьбы неласковой. Душа моя – струна натянутая, вот-вот лопнет, силы уже на исходе. Бессонные, болью опаленные ночи унесет река небытия. Пришла пора решиться душу свою открыть.
Передохнул немного и уже спокойнее.
– Это так просто, я люблю. Увы, не любишь ты. Между нами, стена горькой неприязни. Не виноват я в том, что ты оказалась здесь.
Прощай! Ждет меня дорога дальняя, бесконечная и невозвратная. В этом мире станет меньше на одну любовь. Капельку счастья подарила мне жизнь и благодарен я судьбе, что, словно подарок бесценный, спустила тебя с небес в своих ладонях.
Знаю, не для меня сошла ты с неба, мой прекрасный ангел, это лишь ошибка рока.
Мне страшно, что бросаю тебя одну на произвол судьбы, но мать дала мне слово, ей я доверяю, что при малейшей возможности вернет тебя обратно. Верь, ты попадешь домой. А пока живи, как сердце скажет, но, прошу, живи, радуясь, любимая, и наслаждайся жизнью за нас двоих.
Купаясь в лучах мягкой подсветки, стояла молча, невольно прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Там происходила какая-то непонятная возня, потом послышались отдельные слова исступленной молитвы.
– Смерть безвременная твоя не спасет меня от горькой участи и от зла, что несет в себе королева, не оборонит. – Думала Дана, глядя на умирающего мужа.
Почувствовав в себе немного силы, попытался приподняться,
– В полной растерянности за мной наблюдаешь. Нынче ум мой сердце покорил. Глядя в твои глаза, вижу оторопь, испуг, недоумение и ни капли жалости, не говоря уже о благосклонности.
Знаю, ты б никогда не смогла полюбить такого жуткого урода, твои ласковые руки никогда б не обняли меня. Твои глаза не подарили бы моим тепло и нежность. Ты даже думать обо мне не станешь.
А толку-то от этой жизни, пустой, никчемной? Будни и праздники мои были одинаково горючи, дальше тягостнее любить без ответа. Не знает влюбленный покоя, если видит в глазах любимой смертную тоску. Обманным счастьем пренебречь мне помог жребий…
Закрылись глаза на мгновение, что ему показалось таким долгим. Боялся, что не успеет высказать всего, что накопилось в сердце.
– Засохло в ранимой душе сочувствие, сердце твое не роняет слезы жалости. Со мной наедине тебе так не хотелось оставаться. Знаю, что избегала встречи со мною. Не виню и не корю, я не в обиде. Имеешь право на любовь, а, значит, и на счастье. – Снова помолчал, добавил горько.– Без сожаления глаза любимых убивают. Молчишь, ибо пропитаны горьким ядом отказа губы дерзкие. – Вздохнул горько.
Смерть – любовница моя, соблазняющая, зовущая, ласковая, дарит истерзанному телу отдохновение, освобождение от оков боли. В ней спасение мое. Она – моя свобода, мой сон, глубокий, тихий. Призраком незримым неумолимо стоит у изголовья, осталось только сделать последний шаг. На перекрестке вечности останусь с пеплом любви на губах. Прощай!… не поминай лихом!
Лежал в глубокой туманной тьме, уже не ощущая тела. Перед ним расплывчатым пятном встревоженное лицо. Не узнавал его. Не различал милых сердцу черт. Адские муки боли постепенно оставляли истерзанную пытками плоть. Еще беззвучно ворошил сухими, знойными губами. Иногда срывался глухой, непонятный звук.
Боясь поймать его последний вздох, Дана неотрывно, с ужасом смотрела на умирающего. Кто-то нетерпеливый неотступно дергал за плечо. Оглянулась и брови от удивления поползли вверх. Заморгала отчаянно, решив, что снится.
Давно без вести пропавшая ворона сидела на ее плече и в клюве держала знакомое кольцо, боязно вращая головой. Осторожно взяла у нее чудесный перстень.
– Клава, милая, – вмиг заблестели слезы от радости неожиданной. – Ты как здесь оказалась?
– Хватит причитать! – Недовольно прошипела, оглядываясь по сторонам, – давай поскорее сматываться отсюда.
За дверью ритм заклинаний все ускорялся. Казалось, что там всех сотрясает неистовая лихорадка, и вдруг послышался уже совсем невыносимый вой.
Глаза супруга замерли. Дрожащей рукой прикрыла веки. Беспомощно оглянулась на Клаву.
–Он умер. Кажется, совсем…
В ее взгляде мелькнуло разочарование.
Ворона зашипела раздраженно,
– Вот и хорошо, хоть долго ждать не пришлось. Давай поскорее с этим всем расстанемся. Знаю, очень хочется вернуть ему жизнь, да нельзя. Не в наших силах! Чем мы сейчас сильнее оттолкнемся отсюда, тем быстрее забудем этот кошмар. Нас, между прочим, дома ждут с нетерпением.
Дана всхлипнула обиженно. Птица размякая.
– Пусть меня и заносит в словах, но мне хочется убраться отсюда поскорее, пока не ворвались его буйные предки и не вынесли нас с тобой в другое, сильно неприятное место, может, даже и вперед ногами. От этих диких тварей, что хошь ожидать можно. Прощайся скорее и разбегаемся.
