— Мы заключили соглашение. Я иногда покуриваю гашиш и во время работы регулярно принимаю испанские таблетки фенедрина. Симпатии и центрамин. Они великолепно действуют и абсолютно безвредны. Сейчас из-за этой дурацкой шумихи вокруг наркотиков таблетки трудно достать, к тому же они стали дороже в пять или даже десять раз. А я без них не могу обходиться. Когда я случайно встретилась с Олафсоном в Ньюхавне, я поинтересовалась, не может ли он продать мне таблетки; практически каждому встречному я задавала такой вопрос. Оказалось, что он имеет доступ к тому, что мне нужно, а у меня есть нечто такое, что требуется ему: квартира, где он может остановиться на две ночи в месяц и о которой никто не знает. Я колебалась, потому что он мне не особенно нравился. Однако оказалось, что женщины его совершенно не интересуют. Это и решило дело. Мы заключили соглашение. Каждый месяц он останавливался в моей квартире на один день, иногда жил чуть дольше. И каждый раз он привозил мне месячный запас таблеток. С тех пор, как он исчез, я не принимала таблеток. На черном рынке они слишком дорогие, я уже это говорила, и в результате я работаю все хуже и медленнее. Поэтому мне жаль, что они убили его.
Монссон протянул вперед руку и выключил магнитофон.
— Так, — пробурчал он. — Это все.
— Черт возьми, что это все значит? — произнес Колльберг. — Похоже на радиопьесу.
— Исключительно искусный допрос, — сказал Хаммар. — Как тебе удалось так разговорить ее?
— Ну, это не составило труда, — скромно заявил Монссон.
— Я бы хотел кое о чем спросить, — сказал Меландер, указывая черенком трубки на магнитофон. — Почему эта женщина сама не обратилась в полицию?
— У нее документы не совсем в порядке, — сказал Монссон. — Ничего серьезного. Датчан это не волнует. К тому же ей действительно наплевать на Олафсона.
— Блестящий допрос, — повторил Хаммар.
— Это всего лишь резюме, — заметил Монссон.
— А этой женщине можно доверять? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— Абсолютно, — ответил Монссон. — Главное…
Он замолчал и подождал, пока остальные не сделали то же самое.
— Главное, можно считать доказанным, что Олафсон вышел из квартиры Над… в Копенгагене в три часа дня, в среду, седьмого февраля. Он должен был с кем-то встретиться. И этот неизвестный переправился вместе с ним через Эресунн, вероятно, под предлогом встречи с Мальмом, убил его, засунул труп в старый автомобиль и столкнул в воду.
— Да, — сказал Мартин Бек. — В таком случае возникает вопрос, как Олафсон попал в Индустрихаммен.
— Вот именно. Теперь мы знаем, что «префект» не мог ездить самостоятельно, а мотор не заводили много лет. Кроме того, люди видели, что он стоял там несколько дней, но поскольку в порту много ржавых автомобилей, никто не обратил на него особого внимания. Этой развалине было там самое место.
— Кто же это сделал?
— Думаю, нам более или менее известно, кто это сделал, — произнес Монссон. — Труднее сказать, кто поставил туда автомобиль. Это спокойно мог сделать Мальм. Ведь он в это время был в Мальмё, и с ним вполне могли связаться по телефону.
— Ну, ладно, а как Олафсон попал в порт? — с озабоченным видом поинтересовался Хаммар.
— На автомобиле, — словно разговаривая сам с собой, ответил Мартин Бек.
— Вот именно, — сказал Монссон. — Если он встретился с человеком, который потом убил его, в Копенгагене, это означает, что они вместе приехали из Копенгагена в Мальмё, а пролив можно пересечь на лодке, если, конечно, вы псих, или на пароме.
— Или по воздуху, — сказал Колльберг.
— Да, но это маловероятно. Поскольку перевезти труп на пароме почти невозможно, Олафсон во время переправы, очевидно, был жив. Кроме того, они должны были переправиться на автомобильном пароме, так как в распоряжении человека, который убил Олафсона, был собственный автомобиль, и из Копенгагена этот человек выехал на нем.
— Нет, чего-то я здесь не понимаю, — сказал Гюнвальд Ларссон. — С чего ты взял, что у него был свой автомобиль?
— Подожди немножко, — ответил Монссон. — Я сейчас попытаюсь объяснить. Тут все совершенно ясно. Оба, Олафсон и человек, который его убил, выехали из Копенгагена в Мальмё вечером седьмого февраля. Сейчас я попытаюсь рассказать вам, как мне удалось это установить.
— А как тебе удалось это установить? — спросил Гюнвальд Ларссон.
Монссон с усталым видом посмотрел на него и сказал:
— Если он не убивал Олафсона в Копенгагене или на пароме, то должен был сделать это в Мальмё. Но где именно? Очевидно, в Индустрихаммен. Как же он туда добрался? На автомобиле, потому что других способов попасть туда нет. На каком автомобиле? Ну, естественно, на том, на котором он приехал из Дании. Почему? Да потому, что он был не настолько глуп, чтобы оставлять после себя следы и брать такси или автомобиль напрокат в Мальмё. Ведь это мы смогли бы легко установить.
Спокойствие было восстановлено. Все молча глядели на Монссона. Он продолжал, но уже не так быстро:
