— Там случаются скандалы. Она, конечно, не употребила слово «скандалы». Сказала, что они шумят. Один из самых крикливых — низенький темный мужчина лет тридцати пяти. Обычно он одевается так, как было описано в газетах. Она утверждает, что именно этот мужчина уже некоторое время не появляется там.
— Так одеваются тысячи людей, — скептически заметил Нордин.
— Да, — согласился Меландер. — Это правда. Почти стопроцентно эта информация ничего не стоит. Она настолько неопределенная, что ее трудно проверить. Кроме того, говорила она как-то неуверенно. Но если никакой другой работы у тебя нет…
Он не закончил фразу, написал фамилию и адрес в блокноте и вырвал листок. Зазвонил телефон. Меландер протянул листок Нордину и одновременно взял трубку.
— Слушаю, — сказал он.
— Я ничего не могу прочесть, — пожаловался Нордин.
Почерк у Меландера был, мягко говоря, неразборчивым. Что же касается людей посторонних, то они вообще не могли прочесть ничего из того, что он написал. Колльберг взглянул на листок.
— Клинопись, — сделал он заключение. — Или, скорее, иврит. Может, это Фредрик написал тексты, которые обнаружили возле Мертвого моря. Впрочем, для этого у него не хватило бы сообразительности. Зато я лучший интерпретатор Меландсра.
Он быстро переписал текст и вручил листок Нордину со словами:
— Теперь ты сможешь это прочесть.
— Ладно, — сказал Нордин. — Я съезжу туда. А автомобиль у вас есть?
— Есть. Однако с учетом интенсивности уличного движения и состояния дорог тебе лучше было бы воспользоваться общественным транспортом. Поезжай тринадцатым или двадцать третьим до Аксельберга.
— Ладно, — буркнул Нордин и вышел.
— Сегодня блестящего впечатления он что-то не производит, — сказал Колльберг.
— Разве можно иметь к нему за это претензии? — высморкавшись, спросил Мартин Бек.
— В общем-то нет, — со вздохом ответил Колльберг. — Почему бы нам не отправить этих бедняг домой?
— Это не входит в нашу компетенцию, — произнес Мартин Бек. — Они находятся здесь для того, чтобы участвовать в самом интенсивном розыске человека, который когда-либо проводился в этой стране.
— Неплохо было бы… — Колльберг осекся. Дальше он мог не продолжать. Несомненно, неплохо было бы знать, кого именно они разыскивают и каким образом следует это делать.
— Я всего лишь процитировал министра юстиции, — с невинным видом сказал Мартин Бек. — Лучшие силы полиции — он, очевидно, имел в виду Монссона и Нордина — работают без отдыха, чтобы выследить и схватить сумасшедшего убийцу, обезвредить которого наш первейший долг по отношению как к обществу, так и к каждому отдельному гражданину.
— Когда он это говорил?
— Впервые семнадцать дней назад. А в последний раз — вчера. Однако вчера ему предоставили всего четыре строчки на двадцать второй странице. Должно быть, он ужасно раздосадован. Ведь в следующем году состоятся выборы.
Меландер закончил телефонный разговор. Прочищая разогнутой скрепкой свою трубку, он предложил:
— А не пора ли уже сдать в архив дело об этом убийце-психопате?
Прошло полминуты, прежде чем Колльберг ответил:
— Да, самое время. Кроме того, не мешает закрыть двери и отключить телефон.
— А где Гюнвальд? — спросил Мартин Бек.
— Герр Ларссон сидит у себя в кабинете и ковыряет в зубах ножом для разрезания бумаги.
— Фредрик, попроси, чтобы все звонки переключали на него.
Меландер протянул руку к телефонной трубке.
— Заодно попроси, чтобы нам принесли что-нибудь, для меня три пирожных и капучино, заранее благодарен, — сказал Колльберг.
Через десять минут принесли кофе. Колльберг запер дверь.
Все уселись. Колльберг пил кофе и ел.
— Ситуация представляется мне следующей, — сказал он, прожевывая пирожное. — Псих, который жаждет сенсации, убийца, торчит в шкафу начальника полиции. При необходимости мы извлечем его оттуда и пропылесосим. Рабочая версия приблизительно такая: неизвестный, вооруженный автоматом «Суоми» тридцать седьмой модели, убивает девять человек в автобусе. Эти девять человек никак друг с другом не связаны, в автобусе все одновременно они оказались совершенно случайно.
— У того, кто стрелял, был какой-то мотив, — констатировал Мартин Бек.
— Верно, — согласился Колльберг. — Я с самого начала так считаю. Однако не может существовать мотив, который объяснял бы убийство девяти человек, совершенно случайно оказавшихся в одном месте. Следовательно, истинной целью было убийство одного из них.
— Это было убийство с заранее обдуманным намерением, — заметил Мартин Бек.
— Один из девяти, — продолжил Колльберг. — Но кто именно? Фредрик, у тебя есть список?
— Он мне не нужен, — ответил Меландер.
— Ну естественно. Я сказал это не подумав. Давайте снова по нему пройдемся?
Мартин Бек кивнул. Разговор перешел в диалог между Колльбергом и Меландером.
— Густав Бенгтсон, — сказал Меландер, — водитель. Его присутствие в автобусе можно считать мотивированным.
— Несомненно.
