— Наверное, потому что немного выпил и боялся вести автомобиль. А такси не смог поймать при такой погоде. Центральная диспетчерская такси не принимала заказы, а в центре города не было ни одной свободной машины.
— Хорошо. Так что говорит эта дамочка?
— Что Асарсон вызывал у нее отвращение. Слабак, почти полный импотент. Что она делала это ради денег и чтобы не потерять работу. У Гюнвальда сложилось впечатление, что она почти проститутка, шлюха, причем довольно тупая. Он утверждает, что она похожа на За-Зу Габор[117], не знаю, кто это такой.
— Герр Ларссон и женщины. Я мог бы написать повесть с таким названием.
— Монссону она призналась, что оказывала подобные услуги, как она это назвала, клиентам Асарсона. По его распоряжению. Асарсон родился в Гётеборге, а в автобус сел возле Юргордсброн.
— Благодарю, старина. Так начиналась бы моя книга: «Он родился в Гётеборге, а в автобус сел возле Юргордсброн». Замечательно.
— Любое начало хорошо, — невозмутимо сказал Меландер.
Мартин Бек впервые вмешался в разговор:
— Стало быть, остается только Стенстрём и тот, которого не смогли опознать.
— Да, — сказал Меландер. — О Стенстрёме нам известно лишь то, что он ехал от Юргордсброн, что весьма странно. И что у него было при себе оружие. О неопознанном мы знаем только то, что он являлся наркоманом в возрасте между тридцатью пятью и сорока годами. И больше ничего.
— Присутствие всех остальных в автобусе было мотивированным, — сказал Мартин Бек.
— Да.
— Мы выяснили, почему они там находились.
— Да.
— Самое время задать классический вопрос, — заявил Колльберг. — Что делал Стенстрём в том автобусе?
— Нужно поговорить с его девушкой, — ответил Мартин Бек.
— С Осой Турелль? Да ты ведь сам с ней беседовал. А потом ее допросили еще раз.
— Кто ее допросил? — спросил Мартин Бек.
— Рённ, больше недели назад.
— Только не Рённ, — словно размышляя вслух, сказал Мартин Бек.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Меландер.
— Рённа нельзя ни в чем упрекнуть, — ответил Мартин Бек, — однако он не совсем понимает суть этого дела. Кроме того, у него не было тесного контакта со Стенстрёмом.
Колльберг и Мартин Бек долго молча смотрели друг на друга, пока наконец Меландер не нарушил тишину:
— Ну? Так что же Стенстрём делал в том автобусе?
— У него могло быть там свидание с девушкой, — медленно произнес Колльберг, — или с осведомителем.
Роль Колльберга заключалась в том, что в дискуссиях подобного рода он всегда был оппонентом, однако на этот раз он сыграл ее неубедительно.
— Ты забываешь об одном, — возразил Меландер. — Вот уже в течение десяти дней мы обнюхиваем каждый угол в этом районе. И до сих пор мы не нашли никого, кто слышал бы о Стенстрёме до этого происшествия.
— Это ни о чем не говорит. В этой части города полно притонов и подозрительных заведений, где недолюбливают полицейских.
— Версию подруги в любом случае мы можем отбросить, если речь идет о Стенстрёме, — сказал Мартин Бек.
— Почему это? — мгновенно возразил Колльберг.
— Я в это не верю.
— Но ты согласен с тем, что так могло быть?
— Да.
— Хорошо. В таком случае отбросим ее. Пока.
— Итак, главный вопрос: что Стенстрём делал в том автобусе? — Сказав это, Мартин Бек сразу же встретился со встречным вопросом.
— А что там делал неопознанный?
— Его мы можем временно оставить в покое.
— Вовсе нет. Его присутствие там точно так же достойно внимания, как и присутствие Стенстрёма. Тем более, что нам неизвестно, кто это был, куда он ехал и по какому делу.
— Он попросту ехал в автобусе.
— Попросту ехал?
— Да. Многие, кому негде жить, поступают так. За крону можно проехать дважды из конца в конец. А это два часа.
— В метро теплее, — заметил Колльберг. — Кроме того, в метро можно ездить сколько угодно, главное, не выходить со станции, а только пересаживаться с одного поезда на другой.
— Да, конечно, но…
— Ты забываешь об одной важной вещи. У неопознанного были не только крошки гашиша и других наркотиков в карманах. У него оказалось больше денег, чем у всех остальных пассажиров, вместе взятых.
— Это исключает подозрение, что речь идет о грабеже, — вставил Меландер.
— Не будем забывать, — сказал Мартин Бек, — что, как ты сам упоминал, эта часть города буквально нафарширована притонами и пансионатами особого рода. Возможно, он жил в одной из этих дыр? Нет, давайте вернемся к главному вопросу: «Что Стенстрём делал в автобусе?».
Почти минуту они сидели молча. В кабинете за стеной звонил телефон. Время от времени до них доносились голоса Гюнвальда Ларссона и Рённа. Наконец Меландер спросил:
— А что Стенстрём умел делать?
Ответ знали все трое. Меландер кивнул и сам ответил на свой вопрос:
— Стенстрём умел следить.
— Да, — подтвердил Мартин Бек. — В этом деле он был ловким и упрямым. Он мог неделями за кем-нибудь ходить.
— Помню, как он довел до бешенства того сексуального маньяка, который убил девушку на Гёта-канале, четыре года назад.
— Он буквально затравил его, — сказал Мартин Бек.
Никто не возразил ему.
— Уже тогда он умел это делать. А потом научился еще лучше, — заметил Мартин Бек.
