Белый листок с фамилией Стенстрёма по-прежнему был прикреплен над медной табличкой.
Звонок не работал, и Колльберг по привычке заколотил в дверь. Оса Турелль открыла почти немедленно. Она посмотрела на него и произнесла:
— Я ведь дома. Не надо сразу выламывать дверь.
— Извини, — сказал Колльберг.
В квартире было темно. Он снял плащ и зажег лампу в прихожей. Старая полицейская фуражка лежала на полке над вешалкой так же, как и в прошлый раз.
Перерезанный электрический провод звонка болтался над дверью.
Оса Турелль, следя за взглядом Колльберга, пробормотала:
— Тут болталось много идиотов. Журналисты, фотографы и Бог знает кто еще. Они непрерывно звонили в дверь.
Колльберг ничего не сказал, он вошел в комнату и сел на стул.
— Ты не могла бы зажечь свет? Ничего не видно.
— Мне все нормально видно. Впрочем, пожалуйста, Я могу, конечно, включить свет.
Она включила свет, однако не села, а принялась кружить по комнате, словно узник, охваченный неотвязным желанием вырваться на свободу.
Воздух в квартире был тяжелым и спертым. Пепельницу не опорожняли уже много дней. Комната вообще выглядела так, словно в ней не убирали, а в открытую дверь спальни была видна незастеленная кровать. Еще в прихожей Колльберг заглянул в кухню, где громоздились немытые тарелки и кастрюли.
Теперь он внимательно посмотрел на Осу. Она по-прежнему ходила взад-вперед по комнате, от окна наискосок до двери спальни. Здесь она на несколько секунд останавливалась и глядела на кровать, потом снова шла к окну. Так повторялось раз за разом.
Ему все время приходилось поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, чтобы следить за ней взглядом. Как на теннисном матче.
Оса Турелль очень изменилась за девятнадцать дней, которые прошли с того времени, когда он видел ее в последний раз. На ней были те же самые или похожие толстые серые носки и черные брюки. Темные волосы коротко подстрижены, каменное выражение лица.
Однако теперь на брюках были пятна и остатки пепла, волосы не причесаны и даже спутаны. Под глазами темные круги, губы сухие и потрескавшиеся. Руки у нее тряслись, а указательный и средний пальцы были коричневыми от никотина. Она курила датские сигареты «Сесиль». Оке Стенстрём никогда не курил.
— Ну, так чего же тебе нужно? — с неприязнью спросила она.
Она подошла к столу, вытряхнула сигарету из пачки, прикурила трясущимися руками, а еще не погасшую спичку бросила на пол. Потом сама себе ответила:
— Конечно же, ничего. Так же, как и тем идиотам. Как Рённу, который сидел здесь два часа и только кивал головой.
Колльберг молчал.
— Телефон я тоже попрошу отключить, — сказала она без всякого перехода.
— Ты не работаешь?
— Я на больничном. Как это глупо, — добавила она. — У нашей фирмы есть свой врач. Он сказал, что я должна месяц отдохнуть в деревне или даже уехать за границу, и освободил меня от работы — Она затянулась сигаретой и стряхнула пепел, в основном, мимо пепельницы. — Вот уже три недели, как я сижу дома. Было бы намного лучше, если бы я могла работать, как обычно. — Она замолчала, подошла к окну и, смяв пальцами занавеску, посмотрела наружу. — Как обычно, — сказала она, словно размышляла вслух.
Колльберг беспокойно вертелся на стуле. Все оказалось хуже, чем он себе представлял.
— Чего тебе нужно? — спросила она, не поворачивая головы. — Говори наконец. Скажи что-нибудь.
Он должен был как-то сломать разделяющую их стену. Но как?
Колльберг подошел к книжной полке и, посмотрев на корешки книг, взял один из томов. Это была старая книга. «Справочник по методам осмотра места преступления» Вендела и Свенсона, изданный в 1947 году. Колльберг перевернул титульный лист и прочел: «Эта книга издана в ограниченном количестве пронумерованных экземпляров, из которых номер 2080 предназначен для патрульного Леннарта Колльберга. Книга призвана помочь полицейским в их трудной и ответственной работе при осмотре места преступления. Содержание книги является служебной тайной, и ее владельцев просят соблюдать осторожность, чтобы книга не попала в чужие руки».
Слова «патрульного Леннарта Колльберга» он сам вписал в нужном месте много лет назад. Это была хорошая книга, и в те времена она оказалась для него очень полезной.
— Это моя старая книга, — сказал он.
— Можешь забрать се с собой.
— Нет. Я дал ее Оке пару лет назад.
— Понятно. Значит, в любом случае он не украл ее.
Колльберг перелистывал книгу, соображая, что бы сделать или сказать. Некоторые предложения оказались подчеркнутыми, а в двух местах на полях были сделаны пометки авторучкой. В обоих случаях в разделе «Эротическое убийство».
«Эротический убийца (садист) часто является импотентом и преступление совершает вследствие повышенного желания подучить сексуальное удовлетворение».
Кто-то, наверное, Стенстрём, подчеркнул это предложение. Немного ниже на этой же странице, которая начиналась словами «В случае эротического убийства жертву убивают», были подчеркнуты два пункта:
4) после полового акта, чтобы избежать разоблачения и 5) в результате шока.
На полях была пометка: 6) чтобы убрать жертву, но является ли это эротическим убийством?
