Нордин вовсе не чувствовал себя разочарованным. Как все и ожидали, информация оказалась бесполезной. Если бы с уликами дело не обстояло так плохо, ее вообще не стали бы проверять. Однако Нордин не спешил уходить, ему не хотелось снова оказаться в метро, переполненном раздраженными людьми в промокшей одежде. Швейцарец явно хотел помочь. Он спросил:
— А вам больше ничего не известно? Ну, об этом человеке.
Нордин немного поразмышлял и сказал:
— Он смеялся. Громко.
Лицо Дике просветлело.
— Тогда я, кажется, знаю. Он смеялся вот так.
Дике открыл рот и издал блеющий звук, резкий и пронзительный, как крик бекаса.
Это было настолько неожиданно, что Нордину понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. С приличным опозданием он сказал:
— Возможно.
— Да, да, — настаивал Дике. — Теперь я уже знаю, кого ты имеешь в виду. Невысокий, темный мужчина.
Нордин насторожился.
— Он был здесь четыре или пять раз. Может, и больше. Однако его фамилию я не знаю. Он пришел с испанцем, который хотел продать мне запасные части. Испанец приходил много раз. Но я не купил.
— Почему?
— Слишком дешевые. Наверняка краденые.
— А как звали того испанца?
Дике пожал плечами.
— Не знаю. Пако. Пабло. Пакито. Что-то в таком роде.
— А какой у него был автомобиль?
— Хороший. «Вольво-амазони». Белый.
— А у того, который смеялся?
— Не знаю. Он приезжал с испанцем и всегда выглядел пьяным. Но он ведь не сидел за рулем.
— Он тоже был испанцем?
— По-моему, нет. Возможно, он был шведом. Не знаю.
— Когда он был здесь в последний раз?
— Три недели назад. Может, две. Я точно не помню.
— А того испанца ты видел с тех пор? Ну, Пако или как его там?
— Нет. Он, наверное, вернулся в Испанию. Ему нужны были деньги, поэтому он хотел продать запчасти. По крайней мере, он так говорил.
Нордин снова задумался.
— Так ты говоришь, тот мужчина выглядел пьяным. А может, он был одурманен? Находился под действием наркотика?
Дике пожал плечами.
— Не знаю. Мне казалось, что он попросту пьян. Хотя всякое может быть. Наркоман? Почему бы и нет? Тут почти все наркоманы. Когда не воруют, отсиживаются в притоне. Разно не так?
— А ты не знаешь, как его звали или какая у него была кличка?
— Нет. Но пару раз в автомобиле была девушка. Она была с ним. Высокая, с длинными светлыми волосами.
— Как ее звали?
— Не знаю. Но у нее есть прозвище…
— Какое?
— Белокурая Малин. Так мне кажется.
— Откуда тебе это известно?
— Я еще раньше видел ее в городе.
— Где именно?
— В заведении на Тсгнергатан, недалеко от Свеавеген. Туда ходят все иностранцы. Она шведка.
— Кто? Белокурая Малин?
— Да.
Нордин не смог придумать больше ни одного вопроса. Он внимательно посмотрел на зеленый автомобиль И сказал:
— Надеюсь, ты доедешь домой без всяких приключений.
Дике улыбнулся своей заразительной улыбкой.
— Да, это было бы неплохо.
— А когда ты вернешься?
— Никогда.
— Никогда?
— Швеция — плохая страна. Стокгольм — плохой город. Сплошной шум, наркотики, воры, алкоголь.
Нордин ничего не ответил, потому что был полностью согласен с мнением насчет Стокгольма.
— Здесь скверно, — продолжил швейцарец. — Ну, разве что иностранцу легко заработать. Остальное безнадежно. Я живу в одной комнате еще с тремя такими же, как я. Плачу четыреста крон в месяц. Это настоящий грабеж, просто свинство. Потому что нет квартир. Только богатеи и преступники могут ходить в рестораны, есть. Я экономил. У меня есть деньги. Я уезжаю домой. Куплю мастерскую и женюсь.
— А здесь ты не встретил какую-нибудь девушку?
— Шведские девушки не для таких, как я. С хорошей девушкой может встречаться студент или еще кто-нибудь. А для рабочего только такой сорт. Как та Белокурая Малин.
— Что значит, такой сорт?
— Шлюхи.
— Ты имеешь в виду, что не хочешь платить девушкам?
Хорст Дике надул губы.
— Их много бесплатных. Бесплатных шлюх.
Нордин покачал головой.
— Ты видел только Стокгольм, Хорст. Жаль.
— А остальное лучше?
Нордин энергично кивнул и сказал:
— А о том мужчине ты больше ничего не помнишь?
— Нет, кроме того, что он смеялся. Вот так.
Дике открыл рот и снова заблеял, пронзительно и резко.
Нордин попрощался с ним и ушел. У ближайшего фонаря он остановился и достал блокнот.
— Белокурая Малин, — пробормотал он. — Притоны. Бесплатные шлюхи. Ну и профессию я выбрал.
Впрочем, это не моя вина, подумал он. Меня заставил отец.
Мимо проходил какой-то мужчина. Нордин приподнял припорошенную снегом шляпу и сказал:
— Извините, не могли бы вы…
Прохожий бросил на него быстрый недоверчивый взгляд, съежился и ускорил шаг.
— …сказать мне, где находится станция метро, — тихо и робко закончил Нордин, обращаясь к снежной вьюге.
Потом он покачал головой и записал несколько слов на листке бумаги.
«Пабло или Пако. Белый „вольво“. Заведение на Тегнергатан. Смех. Белокурая Малин. Бесплатная шлюха».
Он спрятал карандаш и блокнот и вышел из круга света.
Колльберг стоял перед дверью квартиры Осы Турелль на втором этаже дома на Черховсгатан. Было уже восемь часов вечера, и, несмотря на принятые Колльбергом меры, он чувствовал себя грустным и неуверенным. В правой руке он держал конверт, обнаруженный в письменном столе.
