Она отошла назад, к витрине магазина. Дэнни быстро перешел улицу и, скрытый тенью «Национального страхования», оглянулся. Ее смутный силуэт словно открыл ему всю неверность и бессмысленность ее существования, и он вздрогнул. А потом прижал ладонь к каменной облицовке здания, стремясь проникнуться его силой и стряхнуть с себя ощущение мимолетности жизни. И вдруг, подчиняясь внезапному порыву, уцепился за подоконник и влез на гранитный выступ.
Зал был погружен в темноту, но над дверью хранилища разливалась лужица света. Вон гранитные колонны и люстра, клетка кассира, закутанные в чехлы пишущие машинки, картотеки и столы — такие знакомые, брошенные, чужие…
Руки Дэнни заныли, он разжал пальцы и прыгнул спиной вперед — и в тот момент, когда его ноги коснулись асфальта, о край тротуара зашуршали автомобильные шины.
К нему подбежали два человека.
— Стой! — скомандовал один. — А то будет плохо.
Его схватили и притиснули к стене.
— Что ты затеял? Выкладывай, что это еще за штуки?
Дэнни посмотрел вверх и увидел тяжелый подбородок, толстые губы, злобные глаза.
— Это никакие не штуки. Я смотрел в окно. Вот и все.
— Так-таки и все?
— Да.
Лицо приблизилось к нему почти вплотную.
— А вот мы сейчас проверим, все ли, — и, повернувшись к своему товарищу, он скомандовал: — Пощупай-ка его.
Крепко держа Дэнни, первый рявкнул:
— В последний раз спрашиваю: что ты делал, когда смотрел в окно?
Дэнни попробовал вырваться.
— Какое вам дело?
— Мы тебе покажем, какое нам дело, щенок!
Они подтащили его к машине, швырнули на заднее сиденье. Через несколько минут они проехали по узкому проходу в бетонный дворик, со всех сторон окруженный стенами. Его провели через большую пустую комнату в маленькую, где стояли письменный стол, пишущая машинка и несколько стульев. Его пихнули на стул.
— Ну, а теперь послушаем.
Эти слова прозвучали нелепо. Они хотят послушать. Дэнни глубоко вздохнул. Вдруг его нервы не выдержали, и без всякого предупреждения он испустил отчаянный вопль.
На их лицах отразилось изумление, потому что дверь отворилась, и в комнату вошел седой человек. У него были внимательные глаза и властный голос.
— Что тут такое?
— Они мне не верят, — торопливо сказал Дэнни. — Они хотят меня избить.
— Успокойся, сынок. Никто тебя бить не хочет. — Он повернулся к первому. — Что произошло, Джадд?
— Да вот, инспектор… — Объяснение прозвучало вполне убедительно. Они хотели выяснить некоторые подробности.
Инспектор пристроился на краю стола.
— Как тебя зовут, сынок?
— Дэнни О’Рурк.
— Где ты работаешь?
— Там, куда я смотрел. В страховой компании «Национальное страхование».
— Давно ты там работаешь?
— Скоро два года.
— Как фамилия управляющего?
— Мистер Рокуэлл.
— А главного бухгалтера?
— Мистер Фиск… Нет, мистер Росс. Мистер Фикс только что получил повышение.
— Счастливый мистер Фиск, — инспектор улыбнулся. — А зачем ты смотрел в окно?
— Мне было любопытно, вот и все.
— Ты удовлетворил свое любопытство?
— Да. Я увидел то, что хотел.
— Так значит, больше ты не захочешь на это смотреть, так?
— А что тут плохого?
— Ничего плохого, сынок. Просто люди так не делают. При нормальных обстоятельствах.
Дэнни был задет, но промолчал. Инспектор повернулся к Джадду:
— Отвезите мальчика домой. Сдайте родителям. И извинитесь. Вам понятно? — Он подошел к Дэнни и пожал ему руку. — В будущем, — сказал он, — жди, чтобы открыли двери. Все, что можно увидеть ночью, можно увидеть и днем. А платят тебе не за гляденье.
Он вышел, и Джадд буркнул:
— Пошли! Охота мне с тобой возиться!
На Токстет-роуд Дэнни показал свой дом. Джадд постучал в дверь, и вскоре ее открыл Деннис в пальто, накинутом поверх пижамы. Он недоуменно перевел взгляд с одного на другого.
Джадд извинился. Просто вполне понятная ошибка. Ничего плохого не произошло, и вот вам ваш сын, целый и невредимый.
Отец поднялся вслед за Дэнни в его комнату.
— Почему ты не пошел в кино, как говорил?
Подозрение, как леопард, притаилось в чаще его лица.
— У меня не было настроения, и я пошел погулять.
Отец присел на край постели.
— Послушай, сынок! Не делай того, что выглядит плохо. И не говори того, что звучит плохо. Они могли бы пришить тебе дело, и у тебя на работе вышли бы большие неприятности, да и вообще нехорошо вот так шляться возле чужой собственности, верно ведь?
Дэнни пожал плечами. Он подошел к столу и сел. Ему чудилось, что он со всех сторон окружен апробированно хорошим, которым распоряжаются люди, знающие его рецепт. Этот рецепт есть у миссис Тейлор, и у преподобного Рейди, и у инспектора, и, очевидно, у кого-то в «Национальном страховании». А у его отца нет ничего, и его предостережение было столь же безжизненно, как и его шаги, когда он утром уходит на работу.