— Ты не можешь потушить огонь? — ткнул Страж клювом в Паллума. — Я не люблю огня.
Еж хотел ответить, но тут переваливаясь подошел Грумм:
— Сейчас я, это самое… огонь погашу.
Крот встал на четвереньки спиной к кострищу, и его лапы бешено заработали, откидывая назад сырую болотную землю. Вскоре кострище было завалено землей и лишь едва дымилось.
Страж кивнул:
— Я бы так не смог. Ты полезный.
Грумм почтительно коснулся лапой своего носа:
— Спасибочки на добром слове. Я, значится… завсегда готов закон этот самый в болотах твоих поддерживать.
Но Страж, не слушая его, пошагал прочь. Обернувшись на ходу, он велел путникам:
— Следуйте за мной. Я проведу вас через свои болота до горы. Я должен оставаться здесь, ибо я здесь закон.
Мартин шел вместе с Розой. Он кивнул на маленькую птаху, которая порхала рядом:
— Вижу, у тебя новая подружка. Как ее зовут?
Мышка погладила пушистую головку птички:
— Просто Оляпка, так я и буду ее называть. Ты слышал, что сказал Страж? Он проводит нас до горы. Хотела бы я знать, где она, эта гора?
Над коварной трясиной навис сырой туман. Путники шли след в след за серой цаплей, стараясь не сбиться с извилистой тропы. Она была обозначена по обе стороны замшелыми ветками, торчавшими, как руки призраков, из темно-зеленой топи, испускавшей время от времени пузыри болотного газа. Все кругом стало еще тоскливее, и это был единственный признак приближающегося вечера. На поросшем лесом островке, где скрещивались две тропинки, Страж остановился. Друзья сели на сырую траву, а Страж огляделся вокруг:
— Переночуем здесь, завтра пойдем дальше.
Грумм вынул из-за пояса поварешку и стал обламывать с деревьев сухие сучья:
— Ну вот и славненько. Давай-ка, Паллум, это самое… подсоби.
Под пронизывающим взглядом Стража еж и крот застыли на месте.
— Что вы делаете?
— Супчик делаем. — Посмеиваясь, Грумм помахал поварешкой. — Чтоб, значится… супчик сварить, огонь нужен. Попробуй мой супчик — понравится.
— Я не знаю, что такое супчик. Огонь не зажигать. Я здесь закон. Я не люблю огня!
Роза вытащила из котомки две фруктовые ватрушки, несколько лепешек и последнюю фляжку с напитком. Роза рассмеялась, глядя, как Оляпка изо всех сил долбит клювиком лепешку.
— Смотри-ка, Мартин, как Оляпке понравилось. Она, наверно, такого никогда в жизни не ела.
Осыпая новых друзей крошками, пичужка пыталась выразить им свою признательность:
— Ви-ку-си-но, ви-ку-си-но!
После ужина Оляпка стала весело щебетать. Когда она замолкла, раздались щедрые аплодисменты. Лежа на спине, Мартин попросил:
— Жаль, что я так не могу. Роза, спой что-нибудь, чтобы нам в этой болотине повеселей стало.
Мышка охотно повиновалась, ее чудесный голосок зазвенел в темной ночи:
Все хлопали, а Оляпка одобрительно защебетала. Грумм восхищенно покачал головой:
— Ну и молодец же ты, Роза! Мне от пения твоего всегда, это самое… плясать хочется.
Роза игриво ткнула крота в бок:
— Давненько я не видела, как ты пляшешь! Переминаясь с лапы на лапу, Грумм встал:
— Ох, ну тогда я спляшу, пожалуй, и, это самое… спою. Роза видела, что крот хочет плясать и петь:
— Давай-ка, Груммила, твой коронный номер — про дедушку!
Кротовья пляска — любопытное зрелище и всегда сопровождается пением. Подняв над головой массивные лапы, Грумм подпрыгнул:
Когда Грумм пыхтя раскланялся, Роза и Мартин с Паллумом покатывались со смеху. Вдруг неведомо откуда появился Страж. Он смерил Грумма пристальным взглядом и покачал головой:
— Хорошо тушишь огонь, поешь плохо. Хорошо поет мышка Роза. Теперь всем спать! Оляпка, лети к себе в гнездо!
