Что он сейчас делает? Принимает душ за матовой дверцей, и горячая вода льётся сверху, как это было в моём чудесном сне? Лежит с книгой на мягком диване в центре гостиной? Ставит в охотничий сейф ружьё? Прикладывает к пиджакам зелёный галстук, выбирая костюм для завтрашней презентации?…
Мне повезло, я уже побывала у Виктора в гостях и теперь могу предаваться сладким фантазиям, воображая его в привычной обстановке. Как бы хотелось сейчас перенестись в его холостяцкое логово и оказаться рядом с ним…
Я, всё-таки, должна позвонить и поблагодарить.
Но, может, лучше принять подарки со снисходительной улыбкой дивы, избалованной вниманием мужчин? Ха, это точно не про меня. Настырным мужским вниманием я избалована, но вот заботой – нет…
Нет, наверное, лучше не буду звонить… Вдруг Виктор занят? А если сейчас он говорит по скайпу с сестрой – в Германии ведь ещё совсем рано – и она жалуется ему, что у ребёнка опять плохие показатели крови… Ужасно…
Или, всё-таки, позвонить?
Но с кем это Соня щебечет по телефону в начале двенадцатого? Да ещё так упоённо, нежно? С Витторио? Неужели не наговорились за целый вечер?
– Да, да, сейчас я ей трубочку передам, – бабуля вошла ко мне в комнату, прижимая телефон плечом к уху и подправляя пилкой маникюр. – Вот она, птичка моя. Устала. Совсем вы, Витя, личный состав не бережёте, на ребёнке лица нет, словно марафон пробежала… Что? Да, это вам выговор – открытым текстом! Загоняли мою девочку! Ладно, Витюша, я с вами прощаюсь, спокойной ночи. А трубочку передаю Рите.
Обалдев от неожиданности, я подскочила на диване и судорожно схватила телефон.
– Добрый вечер, Маргарита Андреевна, – бархатисто пощекотал мне ухо голос любимого шефа.
– Виктор… Николаевич… Спасибо за розы.
– Какие розы?
– Те, что лежали в машине, – улыбнулась я.
Прикидывается.
– Вот как? – было слышно, что он тоже улыбается. – Наверное, у вас, Маргарита Андреевна, завёлся таинственный поклонник.
– Безумно таинственный! А ещё он организовал для нас ремонт. Теперь в квартире так красиво… Спасибо! Но я волнуюсь из-за денег.
– Зачем вам об этом волноваться?
– Так ведь… Материалы… Обои, краска, клей, что там ещё… Работа.
– Это всё такая ерунда, Маргарита Андреевна, что вам даже и не стоит об этом думать.
– Мне неудобно… Вы столько денег истратили.
– Вы творческий человек, и нуждаетесь в подпитке прекрасным. Если дома вас окружает разруха, вряд ли это благотворно скажется на вашей работоспособности. Я просто позаботился о вашей продуктивности. Наше предприятие от этого только выиграет.
Вот как он всё повернул! Что ж, отлично.
– Спасибо ещё раз… Было так неожиданно… И цветы, и ремонт…
– Но почему бабушка говорит, что вы измотаны? Вроде бы я сегодня вас не сильно нагружал?
– О, нет, нет, что вы! Это я.. из-за Алисы. Вернее, из-за корпоратива… Нам пришлось повозиться. Поэтому я немножко выдохлась.
– Алиса и меня умотала, – со вздохом признался Виктор. – Милая девочка, и смотреть на неё приятно… Вроде бы… Но только первые десять минут. Потом хочется обмотать ей голову скотчем.
– А мне она очень понравилась, – страстно заверила я.
– Да и приходить в офис в таком платье… По-моему, это не по-деловому. Не профессионально. Вы, например, никогда бы не позволили себе заявиться на работу в таком виде.
Я похолодела.
– Да, насчёт платья, Виктор Николаевич… Вы сказали, что в «Магнезит» мне надо надеть…
– Кстати, «Магнезит»! Хорошо, что вы напомнили. Забыл вас предупредить, что при съезде на Заводскую улицу очень неудобная развязка. Посмотрите карту. При повороте налево вам нужно будет резко перестроиться через четыре полосы в крайний ряд и сразу же уйти вправо.
Я едва удержалась, чтобы самодовольно не выпалить: «Да для меня это раз плюнуть!». Вместо этого сказала с горячей благодарностью:
– Как хорошо, что вы меня предупредили, Виктор Николаевич! Сейчас получше изучу карту.
– Да, пожалуйста. Там дикое движение – фуры, грузовики…
Он беспокоится обо мне! Переживает. Как приятно!
На этой возвышенной ноте мы распрощались, и ещё некоторое время я сидела, прижимая к груди телефон. С моего лица не сходила мечтательная улыбка… Телефонный разговор меня взбудоражил. Я думала о рельефном прессе Виктора… О его голосе и запахе – как же всё это сводит меня с ума! Тогда, в гостинице, тяжёлая ладонь Виктора лежала у меня на животе, и он крепко прижимал меня к… Стоп! Лучше не начинать. Не буду над собой издеваться.
Я взглянула на экран телефона. Что?! Длительность разговора – пятьдесят восемь минут? Но мы с Виктором общались от силы десять! Значит, всё остальное время мой босс трепался с бабулей?!
Задружились, голубочки!
