Я побежал вниз в комнаты Тараса. Там я нашёл чистую кружку и набрав фильтрованной воды, поднялся наверх. К моей великой радости, графиня Воронцова уже сидела с прямой спиной и поправляла причёску.
— Спасибо, Матвей Михайлович, — она приняла от меня стакан воды и, сделав для виду крошечный глоток, поставила на столик. — Скажите, по какому адресу в каземат к Валери можно отправлять письма?
— Я не знаю, к сожалению, — ответил я, — позже я спрошу у деда или отца, и отправлю вам, хорошо?
— Вы меня очень обяжете, Матвей Михайлович, — томно сказала она, — впрочем, я уже ваша должница после того, как из-за слабости моего девичьего организма упала у вас в обморок. Надеюсь, вы не будете требовать от меня ничего неприличного?
«Мне кажется, или это прозвучало так, как будто она надеется как раз на обратное?» — с сомнением подумал я.
— Обморок… — сказал я вслух, — давайте же я вам вызову доктора?
— Доктора? — удивилась она, уже забыв о своей мнимой слабости, — нет, спасибо. Скажите лучше, был ли на дуэли доктор?
— Да, конечно, — кивнул я, — на всякой дуэли полагается быть доктору. У нас был доктор Чешский.
Я чуть не прикусил себе язык, проклиная себя: «Зачем же я ей назвал имя доктора?!»
— Доктор Чешский, — повторила она. — Знаете, Матвей Михайлович, мне всё ещё немного нехорошо, я, пожалуй, заеду к нему, пусть он меня проверит. Заодно и про дуэль спрошу: как врач, он должен был быть лучше осведомлён о ране Валери.
Ошеломлённый тем, какое стройное обоснование она подвела своему, в общем-то, продиктованному любопытством, визиту к доктору Чешскому, я смог только сказать:
— Могу ли я ещё вам чем-то помочь, Анастасия Владимировна?
— Спасибо, Матвей Михайлович, — проводите меня до двери.
Спускаясь по лестнице на первый этаж, она, чувствуя, может быть, не вполне осознанно, мой Яр, сама опёрлась на мою руку и прижалась ко мне горячим бедром гораздо больше, чем диктовала необходимость. Какой контраст этот спуск составлял с прошлым разом, когда она едва прикоснулась к предложенной мной из вежливости руке!
У двери она поправила платье и сказала:
— Спасибо вам, Матвей Михайлович, за всё.
— Рад помочь, — кивнул я.
Мгновение она постояла, задержав взгляд на моих губах, будто ждала, что я её поцелую. Я же таращился на неё с видом самым бестолковым, давая ей понять, что, если очень надо, целовать ей меня придётся самой.
Я знал, что по её глупому, промытому любовными книжками и сериалами мировоззрению, девушка должна быть неприступной и гордой. А значит, сама она меня не поцелует.
Мой расчёт оказался верным.
— Прощайте, Матвей Михайлович, — с надрывом прошептала она. В её глазах я прочитал глубокое разочарование моей несообразительностью. То есть, в том, что она приняла за несообразительность. В том, что на самом деле было холодным расчётом.
— До свидания, Анастасия Владимировна, — кивнул я.
— «До свидания», — повторила за мной она, — значит, вы хотите, чтобы у нас было свидание?.. Простите, Матвей Михайлович, но я не могу, моё сердце принадлежит Валери! Прошу, не терзайте меня больше!
Всхлипнув, она выбежала за дверь. Ну и слава Богу. Я вздохнул с облегчением и медленно, нога за ногу, стал подниматься по лестнице. На полпути, я вспомнил о своей посылке, спустился вниз и забрал свёрток с карабином из комнаты Тараса.
Я вернулся в свою гостиную и распаковал свёрток. Внутри была коробка, а в коробке — скорострельный карабин производства Ижевского оружейного завода, запасной рожок и две коробки патронов. Я с удовольствием вдохнул запах нового, смазанного сухой оружейной смазкой металла.
К моему сожалению, у меня не было никаких навыков по разбору, чистке и вообще какому-либо виду ухода за оружием, поэтому я решил подождать возвращения Тараса. С карабином или, как я его ещё буду называть, автоматом, я пока просто пофотографировался. Кроме этого, я, признаюсь честно, не отказал себе в удовольствии взять штурмом свою комнату.
— Лежать! — орал я не своим голосом, забегая в гостиную со стороны лестницы, по которой до этого очень медленно поднимался, готовый к тому, что по мне начнут в любой момент могут начать стрелять супостаты, то есть противники.
Когда это развлечение мне наскучило, я снова уселся за компьютер, поставив автомат рядом. От нечего делать я зашёл в социальную сеть ЛистЛиц. «Лист» в этом конкретном случае означало «список», как, например, английское слово «list». Или, например, есть русское слово «листок», одно из значений которого — «газета». «Московский листок», «Русский листок», «Петербургский листок».
То есть, сайт содержал в себе личные страницы людей, пожелавших там зарегистрироваться, чтобы делиться новостями, переписываться, писать заметки и заниматься прочей социальной активностью онлайн.
