– Подключение усилителя, – бодро им доложил Крокодил. – Деактивация системы шифрования. Активация роя дронов оптического сопровождения. Обеспечение устойчивости сигнала.
– Два.
– Катер выведен в режим предполётной подготовки.
– Один. Все заткнулись.
Макар отстранённо подумал о том, что этот нежданный муж Машки не просто трещит на родном для неё языке, но и думать он начал уже по-земному. Создатель, неисповедимы пути твои.
– Я вернулся, моя дорогая Ма-ша. Ну что, полетели? – тепло прозвучал низкий голос в центральном отсеке Крокодила.
Операция “Чёрное сердце Бизара” вошла в свою заключительную стадию.
– Мой император, я смею сказать…
– Заткнись. Твоё место в сортире.
Крив Красиан Мейд не любил сквернословия. И гордился своей императорской выдержкой. Во всех её проявлениях.
– Ваше Великолепие, связисты поймали волну переговоров с объектом.
За многие годы всевластия Крив Красиан Мейд приучил называть себя Императором всю разномастную братию тех, кто привык жить вне имперских законов. Тот бесконечно далёкий и жуткий, кто держал в своих жадных руках всю Империю Деус, вряд ли знал о своём антиподе.
– Где они, шервы вас жри?! Почему не нашли до сих пор, были же чёткие координаты!
– Прыжковая связь не позволяет уверенно определить точную локализацию всех участников диалога… – в голосе вахтенного прозвучала открытая паника.
– Что они там трут столько времени? – неожиданно Крив успокоился. Видимо, ощутил острое несоответствие своих нервных воплей гордому образу императора.
– Они подтверждают слова информатора, – с трудом справившись с голосом, доложил малахольный связист. – Лазурный зачем-то покинул корабль. Экипаж крепко спит, ваша цель…
– Какую непростительную глупость совершил наш многомудрый Лазурный, – с удовольствием смакуя каждое слово, произнёс Крив Красиан Мейд. – Синерожий мальчишка поплатится! – Главный пират всей галактики постарался придать голосу величественный тон. – Погодите… а с кем тогда он говорил? Экипаж же уснул.
– Женский голос… какой-то, – ему робко ответил связист.
– Центральный, внимание! – холодно отозвался ИскИн. – Искомая цель зафиксирована. Двигается по широкой орбите звёздной системы номер Джи-Ка-три в сто двадцать первой степени пятнадцать. Наблюдаю штатную активность орбитальных двигателей. Известная маркировка отсутствует. Контур боевой защиты не активирован. Активности систем огневого подавления не наблюдается.
– Ты допрыгался, парень! – самодовольная улыбка озарила изуродованное лицо пиратского Императора. – Думал, спрятался? Столько лет я ловил тебя, сколько парсеков намотано вхолостую на шервову задницу! Синий ублюдок попался на бабу, никчёмную потаскушку. Вот такой у нас нынче расклад, дорогуша.
– Хотелось бы мне теперь точно знать, где Лазурный… – подала вдруг голос женщина, молча сидевшая слева от “трона”, огромного кресла командующего разношёрстной пиратской армадой.
Тонкокостная, рослая. В кресле вахтенного она восседала с достоинством королевы. Холодный взгляд синих глаз, безупречно-скульптурные черты лица, низкий, бархатный голос. Она смахивала на безжалостное божество из тёмных и древних легенд.
– Лямурей, ты не слишком ли умная нынче? – пират порывисто развернулся к красавице и с отвращением сморщился. Словно шервову кладку рассматривал. – Давно ли орала от ярости, на стенки кидалась в слезах? Или забыла несчастного Мэя? Как быстро! У всех баб мозги между ног!
– Синекожий всегда был мастером сложных многоходовок, – его собеседницу не смутил его тон. Задумчиво всматриваясь в голопроекцию, развёрнутую прямо над пультом центрального, она хмурилась. – Не лезь туда, Крив. Я не верю в ошибки Лазура. Без защиты оставить такую бесценную девку и свой драгоценный корабль? Мне одной это кажется слишком? Что-то за ним я не припомню подобных ошибок. Это точно подстава.
Она произнесла это всё с видом взрослой женщины, бесконечно уставшей от выходок грубых подростков в самом разгаре пубертата. “Вокруг столько глупости… – говорил её взгляд. – Создатель, за что мне всё это?” – читалось в скорбном изгибе её чёрных губ.
– Ты что же, не веришь в меня? – Император подпрыгнул, ударив ладонью по сильно потёртому пульту. – Свали с глаз моих, женщина. Всё зло в нашей жизни от баб!
Взмахнув пухлой рукой, он остался доволен эффектностью жеста. Он вообще обожал театральные жесты. Эргокресло, усеянное миленькими стеклянными черепами, тускло блестевшими в полумраке центрального. Неудобно,
Гибкая чернокожая медленно встала, бросив презрительный взгляд на него.
– Ну и ублюдок же ты. Я уйду, – перешагнув точёными длинными ногами через своё эргокресло, она двинулась к выходу, на ходу продолжая: – Попомни мои слова, одноглазый урод: здесь ты и сольёшься с космическим вакуумом. Он распылит тебя на кусочки. Мне с синекожим делить давно уже нечего. Это не мне вор клятвенно обещал уничтожить аукцион рабов на Тигоре. Это не я стянула всех нас в одну точку. С одной глупой целью. Ты всегда был тупым. Спасай свою шкуру, придурок. Просто отстань от него.
