я не уверена – должен же был человек обратиться хотя бы к архивам, приступая
к съемкам подобного фильма! — а вот непосредственность советских
руководителей в данном случае не вызывает у меня ни малейшего сомнения, да и
большинства зрителей тоже.
Думая об этом историческом казусе, произошедшем с Чеховым и
Чайковским, я невольно ловлю себя на мысли, что, может быть, гипотеза
Леонтьева об общем состоянии здоровья и возрасте русской нации и вправду
верна, то есть Леонтьев все-таки не совсем ошибся в своем
угадал. В самом деле, медицинские аналогии напрашиваются сами собой: такое
впечатление, будто какой-то незримый окулист усадил во врачебное кресло
отечественных обывателей и устроил им небольшую проверку зрения. И это уже
даже и не метафора почти, а сама реальность. Диагноз неутешительный!
Впрочем, окончательный вывод делать пока преждевременно, заключений
терапевта, окулиста и даже паталогоанатома недостаточно, есть ведь еще и
другие специалисты: стоматологи, невропатологи, ухогорлоносы и, конечно же, психиатры…
Глава 9
Синие брызги алкоголя
Порой я ловлю себя на мысли, как же плохо я знаю родную литературу!
Почти ничего не помню про такого поэта, как Аполлон Григорьев, например. Ну
разве только то, что он много пил и довольно рано умер… Просто какая-то
амнезия, настигшая меня в результате автомобильной катастрофы или чего-то в
этом роде. Автомобиль перевернулся, голова закружилась, и в мозгу все
перемешалось! Какая-то каша! Или вот еще: никогда не читала книг
Философова, но зато мне доподлинно известно, какой замечательный у него был
зонтик, с какой изящной ручкой. Стоит только мне услышать имя Философова, как перед глазами сразу же встает этот зонтик, можно сказать, как живой.
Хотелось бы понять, откуда я это знаю? Вот этот прочно засевший в моем мозгу
«зонтик Философова», пожалуй, настораживает меня больше всего, больше всего
заставляет опасаться за свой разум. В самом деле, ничего не знать про человека и
точно знать, какой у него зонтик, -- это странно! Опасный симптом, настораживающий…
И самое главное, что я вроде бы почти не пью… А почему, интересно, пил
Аполлон Григорьев? Точнее, зачем? «Почему» -- в отношении поэтов так вопрос
вообще нельзя ставить: поэт, как и любой художник, все должен делать с
умыслом, иначе и говорить не о чем. То есть я хочу сказать, что любой писатель, помимо текстов, всегда является еще и творцом контекста собственного
творчества, и если кто-то по какой-либо причине этого недопонимает, то это
исключительно его личная проблема. Говорят, русские купцы специально
приглашали в ресторан своих деловых партнеров и смотрели: если человек не
пьет, значит, ему доверять нельзя. Может быть, и Григорьев принадлежал к
купеческому сословию? Вполне вероятно… То есть таким образом он хотел
расположить к себе читателей на свой, на купеческий манер. Некрасов, во всяком
52
случае, этим приемом очень успешно пользовался. Все знают, что он пил и еще
играл в карты, и эти его «вредные привычки» и по сей день сильно
облагораживают личность Некрасова в глазах потомков. Более того, только эти
«привычки» и придают, пожалуй, некоторый шарм его поэмам, часто
напоминающим плохо срифмованную прозу. Еще бы, человек не вмещается в
узкие рамки этого убогого мира, тоскует и заливает тоску водкой!..
Есенин, кстати, одно время очень увлекал мое воображение – и тоже в
основном своими стихами, написанными в пьяном бреду. Помню, накурившись
до глюков, моя школьная подруга Лана заплетающимся языком, в упор глядя на
меня, все повторяла: «Что ты смотришь так синими брызгами или в морду
хошь?!» Она и на самом деле была способна дать в морду, но до мордобоя, к
счастью, дело тогда не дошло, хотя могло бы -- Лана была очень сильная и
агрессивная. Она, кстати, познакомила меня со странными московскими
тусовщиками: одного звали Ганс, а другого – юноша Боков. Ганс был похож на
потомка североамериканских индейцев, с длинными, черными, как смоль, волосами. Лана сообщила мне, что у него на лбу прыщи: когда они ехали вместе
в метро, там дул сильный ветер от проходящих поездов, и он рукой постоянно
придерживал свою челку, чтобы этих прыщей не было видно, но она все равно
разглядела. А юноша Боков оказался страстным поклонником Есенина, мы
собрались тогда на квартире у Ланы, и он с безумным подвыванием стал
декламировать поэму «Черный человек», прыгал, скакал и со словами: «И летит
моя трость прямо к морде его, в переносицу!» - какой-то палкой изо всех сил
долбанул по красивому старинному зеркалу в золотой раме, оно разлетелось
