преподаватель зачем-то бросал хорошую квартиру в Москве или Петербурге, приличную зарплату, жену и уезжал куда-нибудь на БАМ или на целину…
Впрочем, так бывает не только в советских фильмах. Например, пару лет назад
во Франции Гонкуровскую премию дали роману под характерным названием «Я
ухожу». И в этом романе главный герой тоже все бросает и отправляется на
Северный полюс, так что и во Франции наших дней подобное алогичное
поведение находит понимание. Кстати, незадолго до того я встречала автора
этого романа, Жана Эшноса, в Париже – очень скользкий тип, по моим
наблюдениям, он никуда «уходить» не собирался, а, наоборот, был очень
озабочен своим имиджем писателя и, как впоследствии выяснилось, стоял в
очередь за премией. И вот наконец дождался! Хотя, в отличие от Станюковича, ему, в общем-то, и терять было особенно нечего, во всяком случае, в тот момент, когда я с ним встречалась, он жил в задрипанной квартирке в типовом доме, к
72
тому же еще в паршивом районе неподалеку от метро Журден, ну разве что в
Париже… Пример Эшноса лишний раз показывает, что вовсе не обязательно
куда-нибудь на самом деле уходить или там даже ходить по воде, а достаточно
просто написать об этом в книге. И все! Все будут довольны! Успех
гарантирован!
Во всяком случае, Станюкович все бросил и уехал в деревню вовсе не в
виртуальном пространстве романа или же фильма, а в реальности. Трудно
сказать, чего он хотел. Лично я, когда сожгла свой диплом и отправилась
работать уборщицей и еще Бог знает кем, хотя к тому времени мой отец уже был
на дипломатической работе, а сама я -- научным сотрудником, так вот, лично я
точно знаю, что хотела тогда главным образом досадить своим родителям, которые меня порядком достали. А чем руководствовался Станюкович?
Любовью к народу?.. Или, может, к литературе?.. Одно другого стоит по степени
идиотизма!
Но вообще-то, вовсе не это «созвучие судеб», не этот маленький узелок на
тоненькой бесцветной ниточке привлекает мое внимание к Станюковичу, а то, что он был автором «Морских рассказов». В этом качестве он, собственно, и
вошел в русскую литературу, хотя, честно говоря, я самих этих рассказов теперь
уже почти не помню, ну разве что историю про негритенка, над которым взял
шефство русский боцман... Но все равно, по-моему, важен сам факт обращения к
этой теме! Ведь если подумать, то в русской литературе девятнадцатого века о
море больше почти никто и не писал. Это тем более странно, что практически вся
так называемая русская классическая литература напрямую связана с таким
морским городом, как Петербург. Однако у самых типичных петербургских
писателей, Гоголя и Достоевского, море, кажется, даже и не упоминается.
Петербург у них очень душный и тесный город, а моря они просто не заметили.
Удивительно! Потому что не заметить море в Питере практически невозможно, хотя Достоевский и Гоголь родились и не в Петербурге, но тем не менее…
Мне всегда казалось, что стоит приезжему появиться здесь, почувствовать на
себе свежий морской ветерок, как ему захочется сразу же увидеть море, подойти
поближе к чайкам, которые в изобилии летают всюду по городу, залетая даже в
самые далекие спальные районы, где никакого моря и близко нет. На самом деле
чайки просто концентрируются вблизи столовых, ресторанов и вообще мест, где
можно найти пищевые отбросы. Кстати, несмотря на свою романтическую
внешность и такие печальные и загадочные крики, чайки вовсе не пользуются
особым расположением моряков. Из поколения в поколение передаются
страшные истории о том, как во время войны оглушенные воздушной волной
моряки на спасательных поясах без сознания болтались в море, а хищные
голодные чайки своими мощными клювами выклевывали у них глаза. Поэтому
моряки чаек не любят и никогда не кормят их хлебом, в отличие от
простодушных туристов и местных обывателей.
В детстве я вообще мечтала стать моряком, а вовсе не писательницей или
тем более учительницей. Последняя профессия меня всегда жутко пугала –
учителем, по-моему, может стать только человек с садистскими наклонностями, чтобы иметь возможность вдоволь доставать и мучить детей, -- нормальный
человек в учителя вряд ли пойдет. А уехать на село, где, наверняка, теперь
остались одни дегенераты, мутировавшие в результате плохой экологии, – такое, по-моему, может привидеться только в горячечном бреду. Во времена
Станюковича, конечно, с экологией было получше, но плавать по морю, на мой
взгляд, все равно гораздо интереснее, чем доставать детей в сельской школе…
На самом деле, я хотела стать не просто моряком, а капитаном, как мой отец,
– всегда, когда он приходил из рейса, мы с мамой ходили к нему на судно. У него
73
