— У тебя все равно рук на них не хватит.
— Придержи язык, — цыкнул он. — Нахрена тебе пистолет, ты хоть с какой стороны курок знаешь?
— Думаешь, если баба — то совсем тупая? — вскинулась я в ответ.
Ненавижу этот мужской превосходительный тон! Как будто из пистолета палить — великая сложность, какие-то особые навыки нужны. Убивать и разрушать — дело нехитрое.
В ответ Громов повел плечами и хмыкнул. Ну, ясно. Неужели обидела его когда-то телочка?..
— Зачем тебе пистолет? — спросил он, и я не могла понять: всерьез или издевается?
— Чтобы себя защитить.
— Тут никого, кроме меня нет, — он выразительно поднял брови, и от злости и отчаяния мне захотелось ударить по его надменному, наглому лицу.
Мой взгляд задержался на тех самых татуировках, которые, дразнясь, постоянно выглядывали из-под закатанных рукавов черного джемпера. На обоих плечах, охватывая бицепс, был набит хитрый узор из переплетения черных широких линий. Они то встречались вместе, то расходились в разные стороны, прокладывая на коже темную дорожку. Красивая, но непонятная геометрическая абстракция.
Я ухмыльнулась про себя. Странно, что там у него не волк.
— А если с тобой что-то случится? — я устала стоять и, опираясь рукой об стену, медленно опустилась на стул.
Нога болела раз в десять сильнее, чем днем.
Он посмотрел на меня, скривив губы в насмешливом оскале. Ну, в принципе, понятно. Если с ним что-то случится, то, наверное, я к этому моменту буду мертва.
— Я не собираюсь использовать его против тебя, я же не идиотка. Куда я отсюда без тебя денусь... — я сделала последнюю попытку, уже понимая, что на пистолет я Грома не раскручу.
Он не стал мне ничего отвечать. Покачал головой и сделал очередную затяжку.
— Может, уже завтра уедем отсюда. К вечеру приедет мой... друг.
— И я?
— Нет, тебя я в лесу закопаю, — съязвил он, и я даже не обиделась.
Вопрос действительно был глупый.
— Я думала, мы здесь застряли надолго, — и я окинула выразительным взглядом неразобранные пакеты, которые привез сегодня водитель Громова.
Запасы он нам сделал чуть ли не на месяц.
— А я думал, ты отсюда побыстрее смотаться хочешь, — он пожал плечами.
Невыносимый мужик. Нельзя был по-человечески ответить?! Я же нормально спросила...
— Я не могу тут долго торчать, — он все же снизошел до пояснений. — Потеряю или ослаблю хватку — и всему конец.
***
Ах, вот оно что. Ох уж эти проблемы криминальных сообществ. Меня вот уже уволили наверное…
Похоже, я сказала это вслух, потому что он посмотрел на меня и спросил:
— Это из НИИ-то?
От его высокомерного, пренебрежительного тона я мгновенно ощетинилась.
— Я думал, там пожизненно держат, — добавил Громов, воспользовавшись тем, что я не сразу нашлась с ответом.
Он смотрел на меня, наклонив чуть вбок голову. Сигарета тлела в его пальцах, и по кухне расплывался серый, едкий дым. На шее висел золотой крест на шнурке. Странно, что не на цепочке с палец толщиной. Рядом с его рукой на столе лежал пистолет.
Интересно, он правда думает, что кто-то может напасть на него в этой глуши в три часа ночи?..
— Только если спишь с директором, — я пожала плечами.
— Ну, ты девка красивая, — он окинул меня похотливым взглядом, а потом заржал и даже поднял верх обе руки. — Остынь, остынь. Я не покушался на твою девичью честь.
Я вспыхнула. Его намеки были омерзительны!
— Я не сплю за должность, — процедила я сквозь зубы прямо в его ухмылявшееся лицо.
— А за что спишь?
У меня мурашки побежали по спине от его резко изменившегося голоса: низкого, с легкой хрипотцой. Я бросила на него быстрый взгляд: он сидел, расслабленно откинувшись стеной на стену у окна, как сытый, довольный кот. Поигрывал бицепсами, закидывал сцепленные руки за голову и тянулся всем телом. По его животу к ремню на джинсах спускалась дорожка темных волос. Горячая, приятная тяжесть разлилась где-то внутри меня. Я даже слегка покраснела — я вообще легко краснела и ненавидела это. Не была я так уж смущена его видом и голосом, чтобы щеки алели как у второклашки!
Я с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком приказала себе не дрожать.
— По любви, — я выразительно посмотрела на развеселившегося Громова. — Это когда не за деньги.
— Туше, — он усмехнулся и погасил окурок.
Накрыв ладонью пистолет, он раскрутил его на столе. Эта дурацкая забава меня нервировала, но отвести взгляд от смертельного оружия, которое вдруг превратилось в волчок, я почему-то не могла. Интересно, Громов отдает себе отчет, что забавляется с пистолетом, словно это игрушка?.. Когда на самом деле совсем нет.
Забавно, но такая особенность была присуща не только Громову. Я помню, что в тот недолгий период времени, когда мы с Бражником жили вместе, по дому везде были раскиданы пистолеты, магазины, патроны, ножи. Обычные мужчины приходят после работы и швыряют на диван штаны и футболки, а бандиты — половину своего оружейного арсенала. Для них это игрушки. А вот я ходила по квартире и вздрагивала после каждого шага, когда натыкалась на очередную такую дрянь.