Колхоз имени Ленина в свое время был любимым местом центра. Здесь много природных чудес. Но на этот раз колхоз обязан был спасти центр от делегации британских коммунистов: народному театру коллективного хозяйство поручено поставить на английском языке пьесу Шекспира "Ромео и Джульетта". Главные роли будут исполнять Шерхан, новоиспеченный главный экономист колхоза, и Маша, директор одной из колхозных школ. Спектакль снискал успех, а между Шерханом и Машей вспыхивает любовь. Против их чувств тесть Шерхана – всесильный председатель колхоза, да и отцу Маши – первому секретарю райкома партии – не нравится связь дочери с женатым человеком. Маша уезжает в Москву к сестре. Шерхан так и не узнает, что Маша родила ему сына. Проходят годы… Сын Маши Иван приезжает в далекий азиатский городок по срочному делу: нужно вывозить прах родных людей – дедушки и бабушки – со старого кладбища. Маша перед отъездом признается сыну о наличии биологического отца Шерхана. Старая любовь выходит на новый уровень.
Иван считал себя сыном человека-героя, человека-легенды. Его отец прославил себя в качестве главных и просто военных советников при президентах ряда стран Ближнего и Переднего Востока. Естественным было его решение выбрать профессию отца. Он начал с должности младшего военного переводчика и звания лейтенанта. Прошло несколько лет. С погонами подполковника и дипломом военной академии Иван получил должность военного атташе в одном из посольств России в ближнем зарубежье. И в этом назначении были заслуги не только его отца. Иван обладал многими достоинствами, в том числе феноменальной памятью. Ему ничего не стоило процитировать фрагмент из прочитанной им несколько лет назад книги, привести формулу из учебника. Это помогло ему во время отпуска вспомнить сокурсника по академии – офицера из Средней Азии, выходца из сельского районного центра. Иван просто вспомнил его автобиографию, среди многих других, к которым он получил нелегальный доступ. На всякий случай. Масса информации никогда не была лишней для Ивана. Он носил ту же фамилию, что Шерхан, бывший главный экономист бывшего колхоза имени Ленина, с которым наказала обязательно встретиться мать. И тоже славился своей феноменальной памятью. Они были в свое время уникумами специального факультета военной академии. Как и ожидалось, он оказался одним из сыновей Шерхана.
Перед отлетом из Москвы в Ташкент у Ивана состоялся памятный разговор с матерью:
– Просто прочитай дяде Шерхану вот эти строчки Перси Биши Шелли, – сказала Маша. – «Любовь чахнет под принуждением; самая её сущность – свобода; она несовместима с повиновением, с ревностью или страхом». Я надеюсь на твою феноменальную память. Заучи наизусть.
– Судя по содержанию афоризма поэта, вы были с дядей Шерханом хорошими друзьями? – только и сказал Иван.
– Очень хорошими друзьями, – уточнила Маша. – Пришло время, сын мой, узнать давнюю семейную тайну. Шерхан приходится тебе отцом по крови. Я подумала, что в мои годы будет грехом уносить с собой в могилу тайну твоего появления на свет. Он об этом не знает. Пусть это останется между нами. Прости. Ничего в нашей жизни не меняется. И это самое главное. И еще передай бронзовый бюстик Надежды Константиновны Крупской. Его когда-то покупал твой дед в Москве. В честь того, что я стала директором школы ее имени. Я увезла бюстик в Москву. Пусть вернется на свое место. И спроси: «Что стало с бронзовым бюстиком Владимира Ильича Ленина?». Попроси у него помощи, если таковая будет нужна. И обязательно предложи свою помощь. И спроси у него: «Как у него с философией?». И еще передай ему вот это письмо.
Перед встречей со своим биологическим отцом Иван вместе с сыном Шерхана – Даниялом, прошлись по улицам районного центра. Они посидели на берегу знаменитой реки Кызыл Дарья. Скоротечная азиатская весна уже сдавала свои позиции жаркому лету, и река вернулась в свое старое русло после прохождения обильных селевых вод. Затем они зашли в чайхану – местное кафе. Ее посетителей развлекал молодой певец. Одна из его песен, исполнявшаяся под ритмичные удары по азиатскому бубну – дойре, привлекла его внимание. Он и не заметил, как опустели чайник с зеленым чаем и блюдо с пловом из молодой баранины перед ним. Строки из газели знаменитого Рудаки ударили ему в сердце:
«Только раз бывает праздник, раз в году его черед –
Взор твой, пери, праздник вечный, вечный праздник в сердце льет.
Раз в году блистают розы, расцветают раз в году,
Для меня твой лик прекрасный вечно розами цветет.
Только раз в году срываю я фиалки в цветнике,
А твои лаская кудри, потерял фиалкам счет.
Только раз в году нарциссы украшают грудь земли,
А твоих очей нарциссы расцветают круглый год.
Эти черные нарциссы, чуть проснулись – вновь цветут,
А простой нарцисс, увянув, новой жизнью не блеснет.
Кипарис – красавец гордый, вечно строен, вечно свеж,
Но в сравнении с тобой он – горбун, кривой урод.
Есть в одних садах тюльпаны, розы, лилии – в других,
Ты – цветник, в котором блещут все цветы земных широт.
Ярче розы твой румянец, шея – лилии белей,
Зубы – жемчуг многоценный, да рубина – алый рот.
Вот из жилы меднорудной вдруг расцвел тюльпан багряный,
На багрянце тоном смуглым медный проступил налет.
Вьется кругом безупречным мускус локонов твоих,
В центре – киноварью губы, точно ярко-красный плод.
Ты в движенье – перепелка, ты в покое – кипарис,
Ты – луна, что затмевает всех красавиц хоровод.
Но ты гурия в кольчуге, ты луна с колчаном стрел,
Перепелка – с кубком хмельным, кипарис, что песнь поет.
Не цепями приковала ты влюбленные сердца –
Каждым словом ты умеешь в них метать огонь и лед…».
Иван вспомнил покойную жену Елену, у них остался сын Андрей, которому недавно исполнилось два года, и на его глазах выступили слезы. Он смахнул их и предложил Даниялу встать из-за стола…
