Последующие три часа слились для Ляли в череду стоп кадров. Вот она пьет на брудершафт с Глебом и почему-то коньяк. Почему коньяк? Потому что кто-то сказал, что дружбу нельзя закреплять всякой кислятиной, чем выше градус, тем крепче дружба. Фу, глупость какая. Вот после этого целуется с мужчиной, которого знает буквально последние полчаса и считает это правильным. Вот они с Машкой, хихикая забираются в свою комнату, чтобы разложить подарки, пытаются вести себя тихо, но получается плохо. Мало того, что самих прибило на «Хи-хи», так еще и эти два светила медицины постоянно путаются под ногами норовя где-нибудь зажать то в углу комнаты, то на диване в гостиной. Вот она с вдохновением отплясывает быстрый танец, часам к двум ночи уже всем в зале глубоко плевать и на длинные платья и на смокинги. Вот она курит на крыльце, стоя в кольце рук мужчины и это тоже кажется ей правильным. Мужчина сзади вовсе даже не ее муж, а новый знакомый Глеб, он что-то тихо говорит ей на ухо, дует на волосы и целует где-то в районе уха и шеи короткими легкими мазками губ по коже. Вот они всей дружной компанией пьют за Новый год и новое счастье, ей многозначительно подмигивает Галка и показывает незаметно большой палец. А она опять пьет коньяк.
Дело в том, что Ляля, собственно, как и все ее подруги, вообще не пьет крепкие напитки. Совсем. Крепче двадцатиградусных коктейлей в баре, они практически никогда ничего не пили. На посиделках с подругами в основном шампусик. На праздниках в семье или с мужьями только сухое вино. Игорь никогда не понимал их приверженность именно сухому. Из шампанского они пили только «Брют». Но встав несколько раз с больной головой после посиделок с полусладким, девчонки поняли, что никакой мешанины, либо «Брют», либо сухое вино. А тут коньяк, и не первая рюмка за вечер.
Чем все закончилось, Ляля не помнила совершенно, так как открыв глаза поняла, что находится явно в гостиничном номере и точно, что не в своем, а если быть совсем точной, судя по посапыванию рядом, то не одна и это не Машка. Голова гудела. Во рту пробежала рота солдат. Страшно хотелось пить. Ляля аккуратно сняла руку спящего Глеба со своей пятой точки и потянулась к графину с водой, стоящему на тумбочке. Благо графин стоял с ее стороны. Жадно выпив целый стакан воды, она решила оглядеться. Номер был явно люкс. Когда они сюда пришли она не помнила и что было дальше тоже. С удовлетворением обнаружила себя в нижнем белье. Глянула на соседа по кровати. Красивое подтянутое тело в боксерах выглядело очень аппетитно. Этакий сгусток тестостерона. «Ему бы моделью работать, тоже мне доктор наук», - подумалось Ляле.
Глеб спал на животе, разметавшись по кровати. Пшеничный чуб закрывал ту половину лица, которой он был повернут. Рука, сброшенная с ее бедра, лежала совсем рядом. Мужчина дышал ровно, только слегка от дыхания шевелились упавшие на лицо волосы. Девушка увидела аккуратно наброшенное на кресло платье, уложенные рядом колготки и ровно стоящие возле того же кресла туфли и поняла, что так раздеться сама в состоянии полной отключки она не могла. В лучшем случае скинула все рядом, в худшем упала бы в чем есть. За свою жизнь она напивалась так всего дважды. Первый раз после официального выпускного, они с теперь уже бывшими одноклассниками, пошли в ночной клуб. А второй раз на том самом преславутом дне рождения Татьяны, когда Машка и познакомилась с Игорем. Ей после огромного количества выпитых коктейлей было плохо так, что Татьяна едва не вызвала скорую прямо в клуб, но потом догадалась позвонить Тимофею, Лялькиному брату. Он ее забрал, весь остаток ночи просидел с тазиком возле кровати и отпаивал ее марганцовкой и подкисленной лимоном водой. После этого Ляля дала себе слово, что больше никогда и ни за что. Это был третий раз. Если учесть, что пришла она на праздник в состоянии стресса, то осуждать себя не имело смысла. Но вколоченные за двадцать шесть лет родителями и Игорем правила морали давили тяжелым грузом.
Вещей Глеба в спальне она не увидела. «Значит убрал, - подумала Ляля, - господи стыдно то как». Надо как-то встать, умыться, да зубы почистить, а то коньяк с сигаретами дает мерзкий привкус во рту, как говорит Галка, словно кошки нагадили». Ляля встала с кровати, в голове шумело. «Надо бы еще поспать, вот доберусь до своей комнаты и высплюсь»
- Далеко собралась? – услышала она голос из=за спины, - если в номер, то он занят. Не, ну ты конечно можешь лечь Машке с Лехой под бочок. Лешка я думаю не обидится, а вот подруга твоя не знаю.
Ляля резко обернулась. Глеб лежал на боку, подперев щеку рукой и разглядывая, стоящую перед ним девушку.
- А причем здесь Лешка?
- Тебе объяснить или показать?
Ляля посмотрела на мужчину, окинула всего его взглядом, увидела увеличенный бугор, прикрытый черными трусами и наконец сообразила, что стоит перед парнем в одном белье. Краска хлынула на лицо, она схватила первое, что попалось ей под руку. Оказалось покрывало с кровати, шелковое в цветочек и с оборочками. Глеб усмехнулся.
- Иди в душ, я завтрак закажу. Кофе будешь?
