– Есть, – хотя вспоминать о нем не хотелось, магнитофон был подарен отцу в прошлом, еще счастливом году на день рождения. – Но знаешь, – Федор замялся и опустил глаза, – я вряд ли смогу пригласить тебя к себе домой. Вот только если попробовать привезти его сюда, – он не знал зачем, но был готов принести любую жертву.
Маша не собиралась к нему в гости, но то, как он это сказал, заинтересовало ее.
– Почему?
Федор смутился. Еще ни с кем он не делился своей тайной.
– У тебя проблемы с родителями? – ее голос обволакивал, струился нежным шелком, располагая к откровенной беседе.
Федор, сам того не ожидая, стал говорить, а начав, уже не мог остановиться.
Он вспомнил, как сидел на шее у отца, как ловил с ним рыбу, как узнал о его измене, как поговорил с ним в последний раз. И, конечно, рассказал о матери. Он говорил и говорил, впервые выплескивая все наружу. Маша слушала, не перебивая. И Федору вдруг стало хорошо и спокойно. Впервые он чувствовал это рядом с девчонкой, ведь с ними нужно играть, шутить, выворачиваться, подчинять и ни в коем случае не показывать, что ты слаб. С Машей все было просто и понятно, словно с самим собой.
На улицу опустился вечер, и в комнате стало темно и прохладно. Федор все-таки затопил камин и на шампурах поджарил сосиски.
– Федя, ты должен поговорить с отцом, – языки пламени плясали, отбрасывая тени на ее лицо.
– Зачем?
– Вы должны попытаться понять друг друга.
– Я не хочу его понимать!
– Ты же не ребенок, – Маша грустно улыбнулась. – И то, что ты считаешь предательством с его стороны, может быть, и не предательство вовсе?
– Да! А что?! – он сорвался на крик.
Маша пододвинулась совсем близко и, обняв его, погладила по голове.
– Вот в этом ты и должен разобраться. Только так ты сможешь помочь себе, а главное своей маме. Ты ведь теперь единственный мужчина в семье. Понимаешь, мы, женщины, очень сильные, когда это касается каких-то внезапных ситуаций. Мы первыми выбежим из горящего дома, неся в одной руке детей, а в другой ценные вещи, тогда как вы, мужчины, будете в это время еще завязывать шнурки на ботинках. В таких ситуациях мы действительно быстрее и решительнее вас, и действия эти обычно правильны, потому что основаны на интуиции. Но тогда, когда нужно решать принципиальные вопросы, затрагивающие наше завтра, мы теряемся, потому что в дело вступает логика. А женская логика – это загадка, которую не смог разгадать даже Бог, поэтому и отпустил ее на землю.
Федор наконец улыбнулся.
– Ты такая умная у меня!
– У тебя?
– У меня! – твердо сказал он, потому что вдруг внезапно почувствовал, что знает ее всю жизнь. Знает, как она засмеется, как поправит кофточку, как кивнет. И все ее движения и жесты казались родными и привычными.
Разговоры затянулись, и когда они вышли на улицу, то поняли, что последний автобус ушел, и только вдалеке виднелось очертание черной «Волги».
– Ну и что будем делать? – растерялся Федор, переживавший за Машу.
– Пойдем, – она решительно потянула его в сторону машины.
Сидевшие в «Волге» мужчины делали вид, что они их не знают. Маша постучала в окно.
– Что? – молодой мужчина, занимавший сиденье рядом с водителем, видимо, не ожидал от нее такого поступка.
– Вы ведь все равно за нами следите, а автобус ушел. – Маша виновато улыбнулась. – Может, подвезете нас домой?
У мужчины вытянулось лицо скорее от ее наивной бесшабашности, ведь людей его ведомства боялись не только советские граждане. Обстановку разрядил водитель. Он громко рассмеялся и предложил:
– Садитесь уж! Ромео и Джульетта.
Пассажир обжег его взглядом.
– Да брось ты. Если с девчонкой что-то случится, нам же и попадет, а так отвезем домой и пойдем спать, – предложил водитель.
Федор с восхищением посмотрел на Машу. Она не переставала его удивлять.
– Где ты была? – спросила мама.
– Ты хоть знаешь, который сейчас час? – поинтересовался отец.
– Извините, – Маша виновато опустила глаза.
– Ну, позвонить ты хотя бы могла?
– Там не было телефона.
– Где там?
– У Федора на даче.
– На даче? – отец нахмурил брови. – А что вы там делали?
– Разговаривали.
– А вы не могли отложить ваши разговоры на завтра?
– Папа, бывают такие разговоры, от которых зависит человеческая судьба, и они не могут быть поставлены во временные рамки, – Маша серьезно посмотрела на родителей своими еще такими детскими, бесхитростными глазами.
– Кто такой этот Федор? – лежа в постели, пытал жену Александр Морозов.
– Одноклассник.
– Тебе не кажется, что наша дочь влюбилась?
– Глупости, – Надежда Николаевна сладко зевнула. – В шесть лет, если помнишь, ей нравился Марик, в одиннадцать Ли.
– Но сейчас она уже не ребенок. Ей шестнадцать.
– Все равно, это очередное детское увлечение.
Мария не очень ладила со своей сестрой, вернее с ее мужем Стефаном. Этот злобный, сварливый мужчина полностью подмял и подчинил себе слабохарактерную Жанну.