Я вышел. Послонялся по коридорчику. От нечего делать рассмотрел получше магофон, полученный от Доппельмобера. Ничего необычного, круглый медальон, в центре которого вычеканен замысловатый иероглиф, а на реверсе красуется изображение неизвестного мне цветка, похожего на лилию. Эльфийская штучка и, судя по всему, достаточно дешевая. Металл похож на серебро, но я почему-то подумал, что это митрил. Двадцать дукатов эта штуковина точно не стоит. Интересно, каким образом он будет звенеть?
Я повесил магофон на шею, спустился вниз, осмотрел зал профессорского дома. Здесь было зеркало, и я смог полюбоваться на свое отражение. Не скажу, чтобы мой новый образ меня разочаровал – выглядел я вполне грозно. Два меча и щит за спиной, кинжал на поясе кого хочешь сделают орлом. Лицо у меня сильно загорело, отросли усы и борода – во время болезни я не брился. Короче, мое отражение в зеркале мне понравилось. Герой, что ты! Потом я поднялся обратно на второй этаж и приложил ухо к двери. В кабинете было тихо, единственным доносившимся оттуда звуком был вибрирующий гул магических машин. Я ощутил странное чувство, что-то среднее между ревностью и досадой.Похожее чувство, как мне кажется, бывает у молодого влюбленного мужа, который пришел вместе с женой к врачу, а врач выставляет его из кабинета. Елки зеленые, что они там делают? В замочную скважину я мог видеть только кусок стены и край лиловой бархатной портьеры. Чертыхнувшись, я оторвался от скважины и снова заходил по коридору в ожидании. Тут я вспомнил о Говорящем камне.
- Шаба, что они там делают? – спросил я алмаз.
- Проводят сеанс практической магии, - фыркнул камень. – Что, ревнуешь?
- Не нравится мне физиономия этого парня. Видно, что он до баб охочий жуть.
- Знаешь, в чем твоя беда, хозяин? Ты не научился доверять женщинам. Это плохо.
- Скорее, это женщины научили меня им не доверять.
- Не волнуйся. Доппельмобера не интересуют прелести твоей подружки. Он чокнутый батан, и сейчас видит в Марике только объект исследования. Ну, погладит ее немного, пощупает, и только.
- Камень ты и есть камень, - сказал я сердито. – А я человек. И мне неприятно, когда мою девчонку раздевают догола, а меня при этом просят удалиться.
- Надо же, чувствительный какой! – съязвила Эль-Шаба. – Никогда не думала, что блистательный мессир Алекто такой ревнивец.
- Ладно, замяли. Конец связи.
- Тебе больше не хочется со мной разговаривать?
- Нет, уж прости за прямоту. Не то настроение.
Прошло довольно много времени, прежде чем дверь открылась, и из кабинета выглянул Доппельмобер. У него была подозрительно довольная физиономия.
- Соскучились, хэй-дидл-дидл? – спросил он и подмигнул мне. – Все в порядке. Мы закончили.
Секунду спустя из кабинета вышла Марика.
- Ну что? – осведомился я ледяным тоном.
- Все отлично, зайка, - сказала моя вампирша. – Профессор просто мастер своего дела.
- Не сомневаюсь. Надеюсь, он прикрепил датчики там, где нужно?
- Ты ревнуешь? – Марика была удивлена. – Ах, дорогой, наконец-то я увидела это звериное выражение в твоих глазах!
- Что такое? – встрепенулся Доппельмобер.
- Наверное, я должен заплатить профессору за услуги, - произнес я, глядя на эльфа.
- Не беспокойся, милый, - промурлыкала Марика. – Профессор делал все бескорыстно.
- О, от чистого сердца! – воскликнул Доппельмобер.
- И с самыми чистыми помыслами. – Я поклонился с ледяной учтивостью. – Думаю, нам пора идти.
- Да-да, конечно! – засуетился эльф. - Я провожу вас…
- Что он сделал? – спросил я Марику, едва мы вышли на улицу.
- Ничего особенного. Замерил мою ауру, а потом при помощи манокоррекции изменил ее. Теперь я определяюсь, как настоящая дроуши. Доппельмобер просто гений. Поздравь меня.
- Надеюсь, он не позволил себе ничего…
- Знаешь, мне безумно нравится твоя ревность, - Марика поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку. – Ты такой милый.
- Я серьезно спрашиваю.
- Осташов, я тебе не изменила, - торжественно сказала Марика. – Ни телом, ни душой. Так что перестань исходить на дерьмо, и давай подумаем, что делать дальше.
Я собрался съязвить, но тут краем глаза увидел, как из переулка между домами в нашу сторону метнулись какие-то тени.
- Марика, берегись! – успел крикнуть я.
Девушка вскрикнула. Раздался треск, в глазах у меня полыхнул ослепительный белый огонь, и я упал навзничь, ударившись головой о булыжники мостовой. Сознание завертелось водоворотом, и это было последнее, что я помню.
Глава седьмая:
Вначале была нестерпимая боль в затылке. Я застонал и обхватил голову ладонями. Попытался встать на ноги. А мгновение спустя увидел нечто такое, что заставило меня позабыть о головной боли.
