– Мы погружали кристаллы в жидкий цементный раствор, а затем смешивали все это с железными опилками, – продолжал Кастер. – Мы изготовили зажим из маленьких слесарных тисков и проделали туннели в опилках на противоположных концах кристаллов. После этого мы приготовили обычный целлулоид – нитроцеллюлозу, смешанную с уксусной кислотой, желатином и спиртом – все это абсолютно не дефицитные вещества, – и придали этой массе продолговатую форму, заполнив ею отрезок садового шланга определенной длины, достаточной для того, чтобы кристаллы были соединены конец в конец. Мы вставили кристаллы в шланг, залили все это целлулоидом и поместили конструкцию в магнитный волновод на то время, пока схватывался целлулоид. Это позволило нам правильно отцентрировать и расположить кристаллы. Волновод мы соорудили из кабеля, извлеченного из старого телевизора, а делали мы его по инструкции из учебника для радиолюбителей.
Кастер снова вставил провода в трубку, поправил их и завинтил крышку. В зале повисла гробовая тишина. Тишину эту нарушало только назойливое жужжание телевизионных камер. Казалось, все присутствующие затаили дыхание.
– Лазеру нужна резонирующая полость, – сказал Кастер. – Но ее трудно изготовить, и мы пошли другим путем. Мы обмотали нашу трубку двумя слоями тонкой медной проволоки, погрузили конструкцию в целлулоид, а один конец обточили. К этому концу мы прикрепили плоское зеркало точно по размеру. После этого мы взяли вышивальную иглу восьмого номера, под прямым углом ввели ее в зеркало и проткнули массу до соприкосновения иглы с боковой поверхностью первого кристалла.
Кастер откашлялся.
Двое сенаторов откинулись на спинки стульев. Плауэрс закашлял. Тайборо внимательно смотрел на телеоператоров. В глазах его застыл немой вопрос.
– После этого мы определили характеристическую частоту нашего ряда кристаллов, – продолжил Кастер. – Для этого мы использовали тест-сигнал и осциллоскоп, но любой радиолюбитель смог бы обойтись и без осциллоскопа. Мы соорудили осциллятор для этой характеристической частоты, присоединили его к игле и оголенному пятну, зачищенному на противоположном краю волновода.
– И… это заработало? – спросил Тайборо.
– Нет, – ответил Кастер, отрицательно покачав головой. – Когда мы подключили источник тока через умножитель напряжения, излучение достигло мощности четырехсот джоулей и половина трубки расплавилась, так что нам пришлось начать сначала.
– Вы все же собираетесь связать свой рассказ вот с этим? – Тайборо выразительно посмотрел на лежавшие перед ним бумаги, а потом перевел взгляд на дверь, через которую вышел полковник.
– Да, сэр, можете мне поверить, – заверил его Кастер.
– Хорошо, тогда продолжайте, – разрешил Тайборо.
– Итак, мы начали сначала, – сказал Кастер. – Однако на этот раз мы добавили к целлулоиду висмут – на самом деле, его насыщенный раствор. Он имел гелеобразную консистенцию, и нам пришлось покрыть его слоем чистого целлулоида. Потом мы включили слой висмута в импульсный контур так, чтобы он оказался в магнитном поле противоположно направленной волны – на сто восемьдесят градусов в противофазе с волной характеристической частоты. По сути, мы погрузили устройство в термо- электрический холодильник, который ограничил теплопродукцию. Когда мы подключили напряжение, из конца, противоположного зеркалу, начал исходить тонкий луч. И нам еще только предстоит найти тот предмет, который этот луч не смог бы разрезать.
– Может быть, вам стоит попробовать алмаз? – подсказал Тайборо.
– При питании от батареи в двести вольт наше устройство может разрезать планету как спелый помидор, – ответил Кастер. – С помощью этой штуки можно уничтожить воздушную армаду, сбить межконтинентальную баллистическую ракету, прежде чем она войдет в атмосферу, утопить флот или превратить в пыль целые города. Боюсь, сэр, что я назвал не все возможности военного применения этого устройства. Разум отказывает, когда начинаешь думать о колоссальной энергии, сфокусированной в…
– Выключите к чертовой матери свои камеры! – заорал Тайборо.
Он вскочил на ноги и сделал сметающий жест рукой в сторону скамьи операторов. Неожиданная мощь его голоса произвела впечатление разорвавшейся бомбы.
– Охрана! – скомандовал Тайборо. – Стоять в дверях! Стоять и не выпускать никого, кто слышал, что говорил этот идиот! – Он резко обернулся к Кастеру. – Да, это вы – безответственный идиот!
– Боюсь, сенатор, что вы захлопнули двери стойла с опозданием на пару недель.
Наступила долгая пауза, в течение которой Тайборо внимательно рассматривал Кастера.
– Вы преднамеренно все это устроили, да? – тяжело дыша, спросил он.
– Сенатор, если бы я ждал дольше, то у нас, возможно, уже не осталось бы никаких надежд.
Тайборо откинулся на спинку стула, не спуская настороженного взгляда с Кастера. Сидевшие справа от Тайборо Плауэрс и Джонстон, наклонившись друг к другу, о чем-то яростно перешептывались. Другие сенаторы, не пытаясь скрыть изумления, смотрели то на Тайборо, то на Кастера.
