Он слишком мягко обошелся с этой плотью, подумал Тегас. Естественные законы жизни плоти и его собственной жизни убаюкали его, притупили бдительность. Он отбросил все вопросы об организме и беззаботно выглянул из плоти, оставив все переживания и беспокойство Бациту.
Утешала старая аксиома:
Но Бацит освободился, он перестал удерживать плоть. Плоть держала его такой мертвой хваткой, что грозила задушить.
«Плоть не может задушить меня, – подумал он. – Не может. Я люблю эту плоть».
Любовь – это надежный плацдарм, зародыш полноценного контакта. Плоть помнила, как он утишил ее страдания. В Тегаса вторглась память других плотских образов. Сплетались воедино усики ассоциаций. Он вспомнил всех плотских существ, которых любил на этой планете, – то были существа с большими глазами, существа с ушами, прижатыми к головам, он вспомнил шапки густых волос, прекрасные рты и скулы. Особое внимание Тегас всегда уделял ртам. Рот рассказывал множество вещей об окружавшей его плоти.
В сознании всплыло представление Вичентелли о самом себе; оно было похоже на плавающий в зеркале призрак. Тегас подумал о полном отсутствии поэзии в этой плоти, о каменном, словно высеченном из гранита рте. Не было никакого намека на радость – таким был рот Вичентелли.
«Теперь он будет учиться радости», – подумал Тегас.
Он ощутил ступни, твердо стоявшие на полу, ощутил присутствие рядом Бацита. Но у Бацита был голос, который слышался изнутри. Тегас слышал голос Уильяма Бейли и бесчисленного множества других людей и плотских существ.
– Убери следы борьбы, пока не вернулись андроиды, – сказал голос.
Он повиновался, посмотрел на пустую плоть, которая совсем недавно была Джозефом Кармайклом.
Но в новой плоти Джо Кармайкл остался с ним, в плоти Вичентелли, который судорожно двигался, подчиняясь командам вживленной в него капсулы.
– Надо как можно скорее удалить капсулу, – напомнил ему голос Бацита. – Ты знаешь, как это сделать.
Тегас прислушался к модуляциям голоса Вичентелли. Он вдруг оценил обратную сторону пребывания в этой плоти, а также отметил тот аспект сущности Бацита, о котором раньше даже не подозревал. Он понял, что является сетью существ, которые наслаждаются своим пленением, которые упорствуют и не желают менять свое рабство на какое-то иное существование.
Они
Язык и мышление.
Язык – это инструмент мыслящего существа, но тем не менее и существо было инструментом языка, как Тегас был инструментом Бацита. Тегас попытался найти значимое содержание этого нового осознания и уловил упрек в насмешке Бацита. Поиск содержания был подобен поиску границ там, где их просто не существует. Содержание – это логика и классификация. Это словесное сито, через которое просеивают суждения о чувственном опыте. Но само по себе оно не может никого удовлетворить.
Главное – переживание, чувственный опыт. Действие. Бесконечное повторение актов жизни, сопровождающееся такой же бесконечной чередой образов.
«Есть вещи, которые надо сделать», – подумал Тегас.
В спине пульсировала контролирующая капсула.
Да, надо удалить капсулу, но не только.
«Они вскрыли душу, – подумал он. – Они ее механизировали и будут навеки за это прокляты. Ну что ж, надо на какое-то время присоединиться к ним».
Он нащупал кнопку вызова, связался с андроидами и приказал им вынести из комнаты то, что осталось от Джо Кармайкла.
Дверь открылась. Вошли три андроида и гуськом направились к Вичентелли. На этот раз это были шестирукие роботы.
Губы Вичентелли сложились в весьма нехарактерную для него улыбку.
Он коротко приказал андроидам убрать беспорядок в лаборатории. Тегас после этого принялся спокойно изучать своего нового хозяина, и эта задача, учитывая новое понимание реальности, стала для него очень простой. Хозяин добровольно шел на сотрудничество. Тегас не спеша анализировал Вичентелли – сильную, красивую и здоровую плоть; исследовал, как исследуют путешественники только что открытый континент, присматривался к краям сознания, которые то отчетливо выступали из темноты, то снова прятались.
Поведение хозяина надо было изучать. Не стоило отчаиваться из-за того, что плоть так сильно отличается от сущности Тегаса. Конечно, изменения наступят, но развиваться они будут медленно; ничего резкого, неожиданного и трагичного на этом пути не произойдет.
Исследуя новую плоть, он не удержался от мысли об озорстве, которое может учинить в этой своей новой роли. Было так много способов изменить человека-машину, вдохнуть жизнь в человеческую индивидуальность, порадоваться. Это будет очень милое озорство.
Отвлекшись, он задумался о том, что сталось с эго Бейли и эго Джо Кармайкла. В хозяине с ним остался только Бацит, посылавший теперь Тегасу сигналы, которые можно было интерпретировать как смех.
