Никки старался не упустить ничего, и ему приходилось делить свое внимание между покрытым бурыми водорослями морем и показателями несоответствия плотности гелия в баллоне аэростата. Плотность превышала две целых девять десятых. Эффективность превысила сто десять процентов, и он не мог понять Рута и Там.
Там, занятая своими обязанностями, старалась отвлечь Никки. Он не должен обращать внимание на несоответствия показателей гелия, пока не должен. Она говорила спокойно, стараясь заставить его сосредоточиться на ее голосе.
– Что бы ни провоцировало избыточное раздувание газовых мешков этих цветов, такое случается при интенсивной солнечной активности. Мы знаем, что эти цветы как-то общаются друг с другом. Рут и я считаем, что это очень сложная система общения высокого порядка.
– Они совершенно разумны, – сказал Рут.
– Но их клеточное строение вегетативное, это же растения, – возразил Никки.
– Вы думаете, разумность свойственна только животным? – спросила Там.
Рут презрительно усмехнулся:
– Это иной, новый мир, и если в природе существует один неписаный закон физико-биологически-социальной вселенной, то этот закон гласит: в мире возможно все, если для этого есть условия и со временем это действительно может произойти.
– Они общаются, – сказала Там. – У них социальное поведение, которое основано на общении. Вы же слышали их пение.
Прежде Никки думал, что он единственный человек, который назвал звуки, издаваемые этими шарами,
Он с опозданием сосредоточился на словах Там. Она знала, что он часто слушал записи этих песен. Не поэтому ли его выбрали?
– Пение предполагает наличие певца, – сказал он. – Почему бы не взять несколько образцов на время или изучить старые растения, которые подбираются близко к базе?
Там бросила на Никки недоуменный взгляд. Он что, серьезно?
– Они поднимаются вверх под действием водорода, – сказала она. – Как можно захватить и удержать огненный шар, зажигательную бомбу? Но даже если они не взорвутся, то рассыплются. Захватить их мы не можем, это не обсуждается.
– Что мы изучаем? – задумчиво спросил Рут. – Нам нужны точные данные. Чем меньше у нас контакта с ними, тем точнее данные. Мы подобны физикам, которые вынуждены вникнуть в мир частиц, чтобы изучать этот феномен.
– Насколько велико наше влияние на них? Или это их собственное поведение? – спросила Там.
Все это было верно, но Никки не мог избавиться от дурного предчувствия.
– Никогда не знаешь, даешь ли ты исследуемому объекту намек на то, чего ты от него ожидаешь, влияя таким образом на исход опыта, – сказала Там. – Кроме того, Рут открыл некоторые поразительные факты о наших растительных друзьях там внизу.
Никки ожидал, что они расскажут ему об этом более подробно, но Руту пришлось заняться управлением и корректировать курс, потому что изменилось направление ветра. Сначала Рут выключил двигатели, потом компрессоры, и теперь аэростат дрейфовал по ветру. Были видны мощные желто-коричневые волны, перекатывающиеся через водоросли.
– Во время цветения тысячи их выходят из воды, – сказала Там. – Но ветер и электрическая активность позволяют лишь немногим из них закрепиться на суше.
Рут выпускал газ, снижая флоутер к морю. Высота уменьшилась до пятисот метров, и высокие скалы, окаймлявшие залив, создавали обманчивое впечатление покоя среди бурной поверхности остального моря.
– Смотрите! Туда! – воскликнула Там, указывая куда-то мимо Рута.
– На семь часов, – подсказал он.
Сначала Никки видел только волны и бурый бульон, клубившийся над водорослями. Потом медленно начали образовываться пузыри, которые стали подниматься вверх. Каждый был окрашен в свой цвет – фиолетовый, зеленый или желтый. Каждый пузырь тащил за собой хвост из самого себя, словно стебелек, на котором покачивался шар, был прикреплен к водорослям. По мере роста эта пуповина становилась все тоньше, а затем рвалась. Мешки, освободившись, взмывали вверх и в течение нескольких секунд начинали переливаться всеми цветами радуги. Вода и воздух играли пляшущими цветами.
Рут включил наружные сенсоры, и сквозь пронзительный визг ветра они услышали звуки, издаваемые газовыми мешками, – и звуки эти напоминали музыку флейты, свистки со странными каденциями.
