Быть может, Указ об обществе только для того и был придуман, чтобы вынудить аристократов начать истреблять друг дружку? Если кто и мог воплотить в жизнь подобный план, так это Ффлэн Честный. Пурити с трудом подавила зевок. Возможно, причина крылась в длительном заточении, но за последнее время она почти забыла, что такое переживание. И все же, хоть ее и переполняло это всепоглощающее уныние, она могла думать лишь об одном: сбежать, сбежать,
– Леди? – вновь подала голос Лизхен. – Все ли завершили свое послеполуденное вышивание?
– Что ж, выглядит настолько близко к завершению, как только может, – нахмурилась Пурити, рассматривая результаты своего труда.
Черные цветы распустили свои лепестки по капюшону ее накидки. «Чего не можешь избежать, то следует возглавить», – говаривал отец.
– Вот и славно. Тогда, пожалуй, нам следует распределить обязанности? – Лизхен хоть и делала вид, будто ей все это неприятно, но именно ей принадлежала инициатива.
– Угу, – согласилась Ноно.
– Приступим, – добавила Нини.
Все четверо поднялись, расправили подолы платьев и примерили голубые шелковые накидки, помогая друг другу закрепить их шпильками-невидимками на волосах, после чего каждая вытащила остро наточенный серп из-под своей подушки, готовясь жестоко покарать Рауэллу Эйтцгард за нарушение этикета.
Не каждый, кто приходил в город, искал Смерть. Помимо ручейка мечтателей и паломников, стекавшего по туннелю к Апостабищу, существовали, к примеру, и циркачи, и музыканты, выбивавшие из барабанов ритм для лоскутных одеял своих песен, исполняемых на вавилонском смешении языков. На брусчатых площадях диаметром в целую милю кишмя кишели коробейники и лоточники, предлагавшие сотни различных товаров, на которых строилась индустрия Смерти, – индульгенции и сувениры, то есть реликвии весьма сомнительного происхождения. Пальцы усопших святых и мучеников, золотые локоны давно развенчанных и позабытых богинь – украшения для национальных костюмов почти бесчисленных вселенных, поставлявших своих Умирающих Неоглашенграду.
Среди элиты многих миров был популярен телеологический туризм, и проводники выгуливали толпы архимагов и инопланетных богачей, десятками разных путей добиравшихся сюда, чтобы узреть омерзительное великолепие Неоглашенграда: астральные проекции, временную инкарнацию в заимствованные тела; даже физический переход, пусть и был редок, но не казался чем-то немыслимым. Если император двенадцати микрокосмов желал прорубить дверь, выходящую на колоннаду Дальних Троп, его всегда ждала делегация представителей местной знати, готовых оказать дружественный прием своим иноземным сородичам, и целая армия колдунов, готовых за плату сделать подобное путешествие возможным. Теренс-де’Гисы, Братиславы, Блаватские-Дэй-Льюисы, Клу, Фэнь Бэи – эти самые могущественные дома всегда были рады любым новым клиентам.
А еще существовали Восемь сложенных миров – физически сцепленные реальности, образовывавшие то измерение, в котором располагался город. Когда-то, в давно ушедшие времена, они и предоставляли уютное место для жизни, и служили торговым путем, сегодня же являли собой пример городского запустения – брошенные гнить дома и заржавевшие, разрушающиеся без должного ухода двери путей в и через Восемь сложенных миров. Некоторые порталы и вовсе исчезли, а остальные просто приходили в негодность из-за халатности городских властей. Когда-то это были процветающие планеты, чьи врата открывались в Неоглашенград. Лишь три из Восьми сложенных оставались доступны, но поток сырья, поступавшего в город, был все еще достаточно стабильным, чтобы продолжать приносить хорошую прибыль, – Теренс-де’Гисы, никогда не упускавшие свой кусок пирога, торговали рудой и древесиной, а другие купеческие семьи развозили по улицам и каналам города овощи, фрукты, мясо и прочие необходимые товары. Их труд ничем не отличался от того, каким он был раньше, разве что упали объемы поставок, а с ними и выручка, – может, город и не скучал по своим правителям, но крайне нуждался в управлении.
Баржа, спускавшаяся сейчас по каналу, отделявшему захваченные кварталы на севере Расчленения от Лысых Холмов и все уменьшавшихся владений Покабогата, ловко влилась в ночной поток судов; она была нагружена ящиками с товарами, а управлял ею угрюмый экипаж, состоящий из чернобровых мужчин и женщин.
