Колонна из кружащих в воздухе птиц вздымается к небу выше любой башни на планете; столб каркающего безумия вертикально поднимается над метеоритным кратером среди Старого Креста и виден, даже если удалиться от него на полконтинента.
Параси направилась к разрушенным стенам Старого Креста такой походкой, словно под ручку с ухажером прогуливалась по саду своей матери, а не шла навстречу своей участи в сопровождении эскорта из пятидесяти вооруженных до зубов мужчин.
Прошлое обступило без пяти минут королеву в ее пути; непосеченные и почерневшие кости мертвецов, лежавшие среди развалин поверженных стен ее первой столицы, но тени женщин, проделавших этот путь до нее, вставали перед ее внутренним взором. Не всякая королева возвращается, чтобы править, и в голове Параси звучали имена тех, кто не выдержал церемонии коронации. Верховный парламент скор на суровую расправу, но даже риск быть осужденным на четвертование казался сущей ерундой по сравнению с неистовой схваткой с пернатыми.
Дигна, Рабн, Гхрейбг, Фиолла, Уин Фарад – вот имена королев, которым только за этот век по той или иной причине так и не удалось пережить собственной коронации. Особенно громко в ее голове звучало именно последнее имя – ее сестра, старшая сестра, посвятившая каждый день своей жизни тренировкам, чтобы стать лучшей из всех королев. И все же парламент проголосовал против нее. Об их решении ей сообщили клювы и когти птиц, круживших над Старым Крестом.
Бедняжка Уин Фарад, мечтавшая стать королевой, но ставшая разорванным на лоскуты трупом!
Тэм бежал через лес, чувствуя, что что-то не так. Утренние лучи проникали сквозь листву, окрашивая мир в желтоватозеленые тона, но свет не был болезненным или переменчивым, свойственным небу, раскинувшемуся над Неоглашенградом. Взметнувшись в воздух, он посмотрел на свою руку, когда та схватилась за ветвь, а потом и на вторую, когда он перелетел на следующее дерево, – с руками тоже творилось неладное. Вместо своих изящных пальцев музыканта Тэм увидел бирюзовые когти, вонзающиеся в кору и испачканные мутным древесным соком.
«Так и должно быть, – подумал Тэм, – это же воспоминания Лалловё».
Окружающий пейзаж тут же изменился – вспышка света, ярче любого из солнц, и Тэм внезапно очутился в теле ребенка, смотревшего на женщину с золотисто-каштановыми кудрявыми волосами и мечтательным выражением лица. Это была
«Так, значит, это началось уже тогда, – подумал он. – Но почему я здесь? Не помню».
