Прикусив губу, Павлик выжал сцепление, включил первую скорость, добавил газ и медленно отпустил рукоятку сцепления. Мотоцикл дрогнул и покатился вперёд.
Ирина Сергеевна взволнованно- следила за маленькой, чуть пригнувшейся вперёд фигуркой сына с широко распахнутыми руками, держащими руль. Вот он уже на противоположной стороне зелёного поля. Близится поворот, и лицо мальчика точно окаменело от напряжения. Не отрываясь, он смотрит на посыпанную песком, очерченную меловой полосой беговую дорожку. Вот он мчится мимо трибуны, бросает взгляд на зрителей, встречается глазами с мамой, смеётся и, подняв левую руку, приветственно ей машет.
— Не смей! Не смей! — кричит ему Ирина Сергеевна и тревожно теребит накинутый на плечи кружевной полушалок. — Ухарь какой! Разве можно отрываться от руля?
Мотоцикл уходит на другой конец стадиона, и Ирина Сергеевна внезапно чувствует, что она перестала его видеть. Смахнув украдкой слезу, она сказала сидевшей рядом матери Толи, Александре Фёдоровне:
— Подумайте только, ведёт машину! А ведь я его до сих пор считала малышом.
— Для нас они малышами будут до седых волос, — ответила Александра Фёдоровна и отыскала глазами сидевшего на трибуне Толю.
Тот нетерпеливо егозил на месте, ожидая своей очереди вести машину, он-таки добился права сесть вторым в водительское седло мотоцикла.
Ирина Сергеевна вздохнула. Она вспомнила, как шесть лет тому назад сна привела Павлика первый раз в школу. Тогда ей казалось, что он встал на первую ступень жизненного пути.
Неужели сын поднялся на вторую ступень своей жизни? Очевидно, да!
Тёмнозелёный хребет тяжело навис над долиной. Густой сосновый лес покрывает его от подножья до самой верхушки. Тёмные лесные волны то подступают к серому полотну автострады, протянувшейся вдоль хребта, то отходят в сторону, открывая гладкую поляну с одиноким домиком лесника на краю. Вокруг лесниковой избушки — узкие тропинки. Они уходят в лесную чащу, а одна, пошире, протянулась к автостраде. Высоко поднял тонкую шею журавль над свежевыструганным срубом колодца. За домиком темнеет вход в ущелье, серые скалы сторожами нависли над входом в него.
Рядом с автострадой, набегая на камни, стремительно несётся неширокая горная речушка. Она тоже то подходит к самому полотну автострады и плещется у выложенного булыжником крутого откоса, то отбегает в сторону, к противоположному хребту и прячется за шумливый берёзовый лесок, за пологий холм, весь издырявленный старательскими шахтами. По асфальту автострады скользят машины. Бегут к заводу грузовики, в кузовах у них громыхают поковки или, высунувшись далеко назад, тонко позванивают концы длинных круглых и квадратных металлических полос — проката. Ползут грузовые лесовозы с огромными связками свежеобтёсанных брёвен, на боках у которых слезинками светятся прозрачные капли смолы. Басовито урчат длинные голубые автобусы, переполненные туристами в широкополых соломенных шляпах, приехавших со всех концов советской земли полюбоваться неувядающей красотой южноуральских гор. Словно метеоры, стремительно и бесшумно проносятся легковые «Победы», «ЗИМы» и «Москвичи», поблескивая на солнце лакировкой, такой светлой и чистой, что рядом с машинами бегут отражённые её боками «зайчики».
Никогда не пустеет горная уральская дорога, днём и ночью, зимой и летом её обкатывают тугие, узорчатые покрышки автомашин.
На бесконечной ленте магистрали краснеет уже знакомый нам мотоцикл «ПТ-10».
Он пролетает мимо ущелья у лесниковой избушки, огибает кудрявый берёзовый лесок, проносится у подножья изрытого старателями холма. За рулём — Павлик, на заднем седле — Толя, в гондоле — Юрий Николаевич.
Автострада, покружив у берега реки, развернулась и вдруг выпрямилась в ровную, как стрела, линейку. На много километров вперёд видна втиснутая в светлую зелень травы и леса серая лента дороги, поглощённая горизонтом.
— Попробуй третью! — командует Павлику Сомов. Павлик только этого и ждал.
— Хорошо! — крикнул Юрий Николаевич.
Ветер бьёт в лицо, с гулом и свистом несётся мимо ушей. От быстроты, оттого, что так пряма и ровна дорога, так хорошо и уютно стоят кругом зелёные уральские горы, у мальчиков возникает радостное и щемящее чувство полёта и стремления вперёд. Им кажется, что «ПТ-10» вот-вот оторвётся от асфальта, взлетит вверх и поплывёт над горами, лесами и сзёрами.
Толя приподнимается в седле, вытягивает шею и через плечо Павлика смотрит на спидометр. Стрелка на чёрном циферблате качается у цифры 40, то перейдёт её, то сдвинется назад.
— Павлик! — кричит он. — Смотри-ка: сорок километров в час. Павлик тоже взглядывает на спидометр. Стрелка уже перевалила за сорок и качается около пятидесяти.
— Больше! — кричит он в ответ, смотрит на дорогу и улыбается.
Тотчас его лицо становится серьёзным. Впереди видно что-то подозрительное: небольшой лесок, поворот на просёлок и на повороте — не то жерди, не то перила мостика. Всё это ещё далеко, различается плохо, но Павлик сбавляет газ и настораживается: видит ли Юрий Николаевич?
