Никто не понимал, что происходит. Дмитрий лишь намекнул, что приказы не обсуждают и отпустил солдат.
Пространство рвалось на куски.
Но об этом знали только двое совершенно разных человек, и нечто, возникшее из абсолютно иного мира. Иного?
Белые стены постепенно сменились дверями турболифта.
Геннадий Виллерман поднялся к себе в офис.
Обычно, совершив открытие, он незамедлительно сообщал об этом в научную коллегию. Но не теперь. Увиденное перевернуло в нем буквально все.
Уже не было того азарта, исчезла та жажда открытий, он перестал желать того, на что потратил всю свою жизнь. Больше всего он не хотел сейчас что-либо доказывать и уж тем более заполнять научные документы. Все что он чувствовал сейчас, это сплошная апатия и вселенская усталость.
А еще, осознание бессмысленно потраченной жизни на то, что в итоге не имеет значения.
Он никогда не был особо сентиментальным – его даже не тронуло исчезновение собственного лаборанта. Но сейчас.
Профессор взял в руки фотографию, что однажды поставил себе на стол, просто потому что так надо. На ней была изображена его, чуть постаревшая, но нисколько не изменившаяся, жена. Повзрослевшие дети. И тут он словил себя на мысли, как же он по ним соскучился.
Оказывается, он столько всего упустил. Только сейчас он понял, что тот объект показал ему. Помимо будущего, к которому идет человечество, Кварк показал ему жизнь, если бы он не согласился в рейс.
