— А смысл? Так ослаблять дворцовую службу? В наши неспокойные времена, когда повсюду зреет бунт?
— Дело в том, что Ичи-мерген становился всё сильнее, и в какой-то момент отец осознал, что у него нет никакой альтернативы. Ситуация складывалась так, что отец правил днём, а Ичи-мерген — ночью. Звучит неприятно, правда? А ещё поговаривали, что непобедимый начальник ночной стражи пользуется особым расположением моего братца Темура, который якобы обещал ему — уж не знаю в обмен на что — сохранить Ичи-мергену все привилегии в случае смерти отца. Ты думаешь, отец случайно отозвал меня из Аннама вслед за тобой? Ему нужен был силовой противовес ночной страже, набравшей слишком много сока, который мог забродить и ударить ей в башку.
— Ну, ладно, тут есть какая-то логика, но где тут место мне? Я-то тут при чём?
— Отец — хоть я и ненавижу его, я должен смотреть правде в лицо, — виртуозно притворяется туповатым солдафоном, а на самом деле Хуби — лай — умнейший из смертных, который в науке стратегии может потягаться с любым катайцем. Так вот, отец прекрасно знал, что сила Ичи- мергена имеет не совсем обычные корни. Многие слышали, как Ичи- мерген молится и говорит со своим богом, некоторым даже иногда удавалось издалека видеть, как Ичи-мерген говорит с каким-то бесплотным существом. Отец знал, что вызвать это существо можно только одним способом — убив его самого верного слугу или поставив его в обстоятельства, когда ему остро необходима помощь своего покровителя. Почувствовав, что машина работает, отец посылает Ичи-мергена проверить её. Ты сам, в своё время, дал прекрасную характеристику ситуации: если принцип машины известен, то становится ясно, что Ичи-мергена сожрёт его же собственный кошмар. А потом он посылает за тобой каких-то пентюхов-новобранцев, ряженых в мундиры ночной стражи. Этих деревенских дурачков потом не жалко будет пустить в расход. На их обучение не затрачено ни гроша, они ничего не знают. Одноразовые люди.
— Подожди, я что-то по-прежнему не понимаю своей роли во всём этом…
— Да всё же очень просто! Нет никакого смысла убивать одного Ичи-мергена, оставляя в живых остальных старейшин его ордена. Но их надо было как-то найти. Для этого и понадобился ты — Странствующий В Мире Снов. Вступив в контакт с их жутким божеством, ты бы уже не потерял следа. Что и случилось…
Марко сидел мрачнее тучи. Тоган переиграл его. Врал императорский сын или говорил правду, он добился своего — теперь Марко вынужден снова и снова возвращаться в ту ночь, чтобы восстановить события прошлого. Тоган выбил твёрдую почву у него из-под ног, лишил его опоры, окунув в болото самобичевания. Сукин сын! Лукавый царедворец! Самое отвратительное, что, даже предполагая ложь со стороны принца, даже — чёрт с ним! — будучи уверенным в том, что Тоган почти полностью выдумал всю историю, Марко не мог отделаться от внутренних диалогов с Хубилаем.
Но… доля правды в словах Тогана всё-таки была, что Марку виделось вполне ясно. Как бы принц-полукровка ни приукрашивал детали, каких бы цветистых историй ни выдумывал, невооружённым глазом видно было — он действительно хотел присвоить себе
«Что же, — подумал Марко, — это облегчает выполнение той задачи, ради которой я напросился на встречу с этим хитрецом».
— Подожди, Тоган. Давай-ка лучше вернёмся к теме нашего разговора. К машине. Правильно ли я понял, что ты попытался построить её копию? — прямо спросил Марко.
— Угу, — угрюмо кивнул принц-полукровка. — Попытался. Действительно попытался.
— И?
— Да это же просто чёртова игрушка, кукла! Дерьмовая копия! Фальшивка! — взорвался Тоган. — Она ни черта не стоит без твоих знаний! Мы сделали всё в точности, как на чертеже. Полукровка из Кашгара, ювелир Цуй по прозванию Золотой хан, которого я тайно вывез из Канбалу, скопировал все иероглифы, которые предоставил нам твой покойный друг-великан. Он скопировал все мельчайшие чёрточки, всё, вплоть до малейшего изгиба! Но проклятая машина так и осталась обманкой, фуф- лыжной куклой! — орал Тоган, всё чаще срываясь с катайского на грубоватое татарское просторечье. — Пользоваться ею было всё равно что попытаться отодрать статую! Только член обдерёшь, а кончить не сможешь!
— Ювелир-то жив остался? — с издёвкой спросил Марко, тоже переходя на татарский.
— Да, конечно… — в сердцах выпалил Тоган. — Я его одним ударом до задницы развалил. Наискосок.
— Переоценил ты Йоханнеса, чингизид, — засмеялся Марко, мстя Тогану за пережитое унижение. — Чего ради ты решил, что безграмотный кузнец сможет точно перенести на бумагу необходимые письмена? Вот если б ты попросил его выгнуть их из медной проволоки, он бы, пожалуй, сдюжил.
Тоган с ненавистью швырнул чашку в стену и замолчал.
— А камни? — полюбопытствовал Марко. — Где ты взял камни?
— С камнями проще всего обошлось, — начал успокаиваться Тоган. — Мои люди привезли нужные камни.
— Неужто храм сожгли? — хохотал Марко.
