– Протест отклонен, – осадил Ванзаров. – Так как виновник не признается, мы вынуждены применить особые меры. Господин Лебедев определил, что при помощи электрофотографии, то есть метода профессора Наркевича-Иодко, а также экспериментов, которые были проведены вместе с доктором Погорельским, по электрическому снимку ладони можно определить, совершил человек преступление или нет… Метод новый, но результативный.
Раздался презрительный смешок мадемуазель Волант.
– Вы проводили эксперимент? – спросил Прибытков в глубоком возмущении. – И ничего мне не сказали?
Погорельский пробурчал что-то невнятное.
– Прошу тишины! – повысил голос Ванзаров. – Испытание несложное и безопасное. Кладете ладонь на фотографическую пластинку, господин Лебедев дает слабый ток, после чего возникает отпечаток электрофотографии. Господин Погорельский может подтвердить: среди двенадцати испытуемых ни одного убитого наповал…
Всеобщее внимание сильно смутило доктора. Деваться ему было некуда.
– Это незаконно, – раздался слабый возглас.
– Вы что-то сказали, господин Клокоцкий? – спросил Ванзаров.
– Нет-нет… Ничего… Послышалось…
Новых попыток бунта не случилось. Наверняка стены участка помогли. Ванзаров был готов подавить любые.
– Предупреждаю, – сказал он и выдержал паузу. – Отказ от прохождения электрофотографии будет означать признание вины. Господин Мурфи, вам ясно?
Химик злорадно улыбнулся.
– Сочту за честь.
– Прекрасно… Господин Калиосто и мадемуазель Люция?
Возражений не было.
– Мадам Иртемьева и мадемуазель Ланд?
– Разумеется, мы согласны, – ответила Вера.
– Мадемуазель Муртазина?
Нинель сменила платье горничной на черное, траурное. Глаза выплаканы. Она кивнула молча.
– Господа Прибытков и Погорельский?
– Как вам будет угодно – пользуйтесь моим методом!
Ответ доктора относился к криминалисту. Аполлон Григорьевич держал невозмутимое лицо.
– Господин нотариус?
Клокоцкий не имел возражений.
– Мадемуазель Волант желает отказаться?
– Делайте скорее, – ответила она, первой подошла к столу и вынула левую руку из муфточки. – Где тут пытают?
Лебедев подвинул черную пластинку, уже обмотанную проволокой, и положил на нее металлическую цифру «1».
– Еще минуту внимания, – сказал Ванзаров. – До проведения последней электрофотографии прошу никого не расходиться.
Машинка загудела. Раздался щелчок. Электрическая женщина отдернула руку и отошла с видом победительницы.
Аполлон Григорьевич довольно шустро проводил опыт, как будто сам изобрел. Менял пластинки, обматывал проволокой и клал очередную металлическую цифру, – в его запасах нашелся печатный набор подпольной типографии, разгромленной полицией. Господа и дамы самостоятельно клали ладони. Только руку Нинель Лебедев чуть прижал и посмотрел ей в лицо. Она не улыбнулась и не отвела взгляда.
Не прошло и четверти часа, как все было кончено.
Ванзаров отдал общий поклон.
– Благодарю… Электрофотографии будут готовы к утру. Тогда будут сделаны необходимые выводы. До этого никому не разрешается покидать столицу… Это и вас касается, господин Прибытков… Переночуйте у доктора Погорельского. Или можете здесь, в участке. Свободная камера найдется…
Пристав многозначительно покивал. А господин редактор только заявил:
– Возмутительно!
– Все свободны, – сообщил Ванзаров. – Прошу всех быть здесь к полудню…
Испытуемые двинулись к выходу.
– Господа, прошу собраться на улице! – послышался голос Калиосто.
Никто не кивнул Ванзарову на прощание, никто не сказал доброго слова. Даже Нинель.
– Ну как? – спросил он Лебедева.
– Вы хоть талант, но жулик, – ответил Аполлон Григорьевич, сворачивая провода от машинки. – Счастье, что служите в полиции, а не промышляете аферами… Лови вас, такого умного…
– Достаточно убедительно?
– Чушь надо нести с уверенным видом. Тогда верят.
– Благодарю…
– Не за что… У нашего директора Департамента и у вас получается изумительно… Сам чуть в обморок не грохнулся… А бедняга доктор на меня всерьез разобиделся… Придется его «Слезой жандарма» отпаивать… Одна мензурка – и полон сил.
Трудно было представить, что еще утром Лебедев еле держался на ногах. Просто не узнать великого криминалиста.
Незаметной тенью в приемном отделении возник Курочкин. Филер был собран.
– Они пошли все, – кратко доложил он.
– И мадемуазель в траурном платье? – спросил Ванзаров.
– Так точно…
– Выступаем через десять минут…
– Не рановато? – спросил Лебедев. – Только войдут во вкус.
– Лучше раньше, чем потом собирать трупы…
– С вами не поспоришь. – Лебедев снял со стола походный саквояж. – Лично я в полной готовности…
Курочкин исчез так же незаметно, как появился.
Лебедев подошел поближе, чтобы пристав мучился и не мог подслушать.
– Друг мой, откройте секрет: чем их увлек ваш Калиосто?
– Магия, – ответил Ванзаров, глядя изумительно честными глазами. – И капелька логики… Остается ждать результат.
Парадная дверь была на замке. Кто-то проявил излишнюю осторожность. Вырывать с корнем еще один замок Ванзаров не стал. Его появление должно остаться незамеченным.
