– Да, господин Бурцов постарался, чтобы оно исчезло…
– Сохранился черновик, который имеет равную силу, – сказал Ванзаров, протягивая сильно помятый и разглаженный лист.
Она приняла с осторожностью, разглядывая быстрый почерк.
– Обнаружили в кабинете отца?
– В кармане вашего дяди. Хотел предъявить в качестве доказательства своей невиновности…
– Благодарю… Только это мало что дает. Предстоит долгий процесс с моей юной мачехой.
– Процесса не будет, – Ванзаров вынул потертый конверт с засохшими пятнами. – Вероятно, это завещание потерял господин Клокоцкий… Печать его, подписи свидетелей Хованского, Прибыткова и Погорельского. И дата верная… Открывать рекомендую нотариусу. Тем более срок оглашения – завтра. Осталось потерпеть несколько часов, чтобы войти в права наследования…
Она приняла конверт и прижала к груди.
– Вы настоящий рыцарь, Родион Георгиевич…
Таким он себя не считал. Скорее, наоборот. В его поступке был не только неизбежный выбор между двумя молодыми женщинами и наследницами, но и вызов совести. С совестью Ванзаров был в ладах. До сегодняшнего дня. И хотя ничего противоправного не совершил, не сжигал завещание, как Бурцов, все равно ощущал, что, отдав оба завещания, не оставил мадам Иртемьевой малейшей надежды. Теперь ей остается уповать на милость падчерицы. И крохотный пансион, чтобы не отправиться на панель. Шансы стать бланкетной у Афины Петровны были велики. Ванзаров знал, что причиной этого может быть его выбор. Одной доставалось все, другой – ничего…
– Позвольте не принять ваш комплимент, – сказал он. – Рыцарство и полиция слишком далеки друг от друга…
– Где нашли конверт?
– В саквояже вашего отца…
– Папенькино изобретение тоже нашлось?
– Исчезло, – ответил Ванзаров. – В саквояже его не было…
На этом можно было поставить точку. Больше Ванзарову нечего было делать. Ни в этом доме, ни в жизни этой женщины. Что оказалось невероятно трудно принять. Он хотел бы сказать так много, но не мог рта открыть.
Адель Ионовна торопливо вышла и вернулась без бумаг, стоивших так дорого. Ванзаров дожидался стоя, как полагается простолюдину, случайным ветром занесенному в высший свет.
– Мне пора…
Он не хотел, чтобы слова прозвучали как «на этом все кончено». Вышло случайно. Ни о чем ином он думать не мог. Случайно и ненужно встретившись, они расходятся в свои миры, чтобы никогда больше… И как он будет жить, зная, что совсем близко, можно доехать на извозчике, живет она. И так далеко до нее, что в три года не доскачешь. Как будет справляться с тоской, которая навсегда занозит сердце… Может, все это усталость. Пройдет день, месяц, год… И все забудется. Время лечит любые раны. Затянется и эта.
– Прошу простить… Мне пора, – повторил он, чувствуя, что не вынесет ее молчания.
– Я бы хотела сделать вам подарок, Родион Георгиевич, – сказала она, не зная, куда деть руки.
– Благодарю, у меня все есть.
– Редко встретишь человека, у которого все есть.
– Довольствуюсь малым. То, что мне нужно, у меня есть. Мечтать о чем-то большем, с точки зрения Сократа, бесполезная трата времени, – сказала Ванзаров.
– Скажите, о чем вы мечтаете, и, возможно, я смогу исполнить вашу мечту, – ответила Адель Ионовна. – И забудьте про Сократа…
– Мечте надо оставаться мечтой. Так легче. Жить на обломках – трудное испытание…
Адель Ионовна тронула жемчужину на ожерелье, как будто та давала советы.
– Вам совсем не знакома светская обходительность… Вы такой… Прямолинейный.
Ванзаров поклонился, словно принял награду.
– Прошу простить, я чиновник сыскной полиции. Когда имеешь дело со злодеями, невольно грубеешь…
Адель Ионовна смотрела на него слишком долго для светских приличий. И не только светских. Она шагнула, как будто решившись на что-то важное:
– Так вы отказываетесь от подарка?
– Беру то, что мне не принадлежит…
– Надеюсь, я не буду жалеть, – сказала она, подходя к Ванзарову слишком близко. – Это мой подарок вам…
Аполлон Григорьевич перебирал электрофотографии ладоней с хищным интересом. Как будто высматривал дичь, что скрывалась и петляла в черно-белых зарослях. Наконец выбрал одну под номером «7» и легонько щелкнул по ней пальцем.
– А ведь отличается, совсем другой рисунок, взгляните…
Ванзаров взял фотокарточку. В самом деле, белые иголки электрических разрядов исходили из этой ладони куда гуще, чем на прочих фотографиях. Без линейки было заметно, что они длиннее. Как хищные растения тянутся к добыче. Или что-то подобное. Что подсказывает фантазия.
– Обратите внимание, энергия у нее исходит в виде мужских энергид… Сравните. – Лебедев подсунул другой снимок. На правой фотографии электрические иглы напоминали густой и мягкий пушок. На левой – отросший репейник.
– Что такое энергиды? – спросил Ванзаров.
– Типы проявления животного магнетизма… Энергиды всегда проявляются у мужчин как положительно заряженные, динамиды – у женщин, с отрицательными зарядами. Есть еще третий тип, булеты, такие шаровые образования. – Лебедев потыкал в белые точки на черном фоне. – На этом снимке их тоже чрезмерное количество…
– Стали поклонником доктора Погорельского?
