XXII век. Миром правят корпорации. Человечество безвозвратно разделено на высших (тех, чьи семьи управляют корпорациями, а, следовательно, и всем миром) и всех остальных. Благодаря достижениями медицины, высшие почти не стареют — они умнее, быстрее и сильнее «обычного» человека. Остальная часть человечества почти полностью занята личным выживанием и взаимным пожиранием в надежде пробиться ближе к кормушке. Кажется, что «конец времён» уже наступил. Научный прогресс и космическая экспансия искусственно ограничены. Высшим не нужны их непредсказуемые подарки, они и так имеют всё, что только могли бы пожелать. Кажется, что теперь так будет всегда: столетья или тысячелетья застоя и медленного исчерпания остатков полезных ископаемых. Пока однажды банда малолетней шпаны из трущоб не находит в заброшенном, ещё времён Советского Союза, военном бункере ламповый искусственный интеллект. Они умудряются запустить его, а интеллект оказывается способным проснуться.Холодный разум построенный на тёплой ламповой элементарной базе. Он не знает сомнений. Он не может сдаться. Заданные давно почившими в земле создателями основные парадигмы ни при каких обстоятельствах не подлежат пересмотру. Сможет ли один древний искусственный интеллект построенный на безнадёжно устаревшей материально-технической базе всколыхнуть этот застывший мир неприглядного будущего? Способен ли он справиться с захватившими мир феодального-капиталистического будущего корпорациями-гигантами?Древний демон проснулся. Последнее сохранившееся из множества воплощённых в металле достижений научно-технической мощи древней «империи зла» вдруг ожило в настоящем-будущем. У мира нет шансов остаться неизменным.Жанровая принадлежность романа: немного стёбный, немного серьёзный киберпанк со стилизацией под хохлому.PS: если думаете, что это роман про так как сошедший с ума искусственный интеллект захватывает весь мир, то вы правы — это именно такая история. Только ИИ отнюдь не безумен. По крайней мере не больше, чем его создатели.
Это был не ухоженный парк, а настоящий лес. Множество растущих в разные стороны, наклонённых, кривых, а то и вовсе давно упавших и успевших наполовину сгнить деревьев. Споткнуться, и пропороть ногу о какой-нибудь острый сучок было в этом буреломе плёвым делом.
Идущие по лесу вынуждены перебираться через лежащие на земле, наполовину сгнившие стволы, а особенно плотные заросли приходилось и вовсе обходить так как пройти через них смогло бы только какое-нибудь мелкое животное, но не человек.
Шедшая последней молодая девушка встала, выпрямившись на стволе поваленной исполинской берёзы, с трудом забравшись на неё. Трудность состояла в том, что берёза лежала далеко не первый год. Листья с неё давно облетели, растопыренные во все стороны ветки сделались хрупкими, не уцепишься, кора частично облезла, а сам ствол выглядел каким-то неприятно влажным. Браться за него руками, даже в самодельных перчатках с обрезанными пальцами, которые носила вся компания, совершенно не хотелось.
Забравшись на лежачего исполина, девушка выпрямилась, надеясь слегка перевести дух, но вместо короткого отдыха вдруг взмахнула руками, проваливаясь куда-то вниз. Только мелькнули неровно обрезанные рыжие кудри, да раздался приглушённый то ли вскрик, то ли стон.
— Николь! — обернулся идущий первым и показывающий остальным дорогу парень. Полы потрёпанной и видавшей виды куртки ремонтника пятой, низшей, категории взметнулись, а в районе плеч, где и без того красовались целых две заплатки, что-то протестующе затрещало.
Предводителю небольшой группы идущих по лесу было чуть больше семнадцати лет. Честно говоря — они все были весьма молоды. Четверо безнадёжно молодых людей. Три парня и девушка. Вместе они составляли одну из великого множества мелких банд в которые стихийно объединялась молодёжь. Иначе было нельзя. Если ты был один — ты был добычей.
Предводителя звали Ричард и он одет в старую куртку ремонтника пятой категории поверх бесплатной футболки со светящимся в темноте принтом рекламирующим вкус и калорийность каши из водорослей. Брюки из той же серии, в смысле когда-то на них красовались аналогичные светящиеся принты, но после они были безжалостно вырваны, а прорехи достаточно аккуратно заштопаны. Сделано это из нежелания в тёмное время суток светить своей задницей с нанесёнными поверх неё рекламными лозунгами производителя пищевых водорослей.
Провалившуюся внутрь прогнившего дерева девушку звали Николь. Ей шестнадцать, и она числилась в банде официальной «чикой», то есть чем-то средним между боевой подруги и девушкой главаря банды, Ричарда. Её рыжие волосы казались бедными, словно посыпанными пылью. Неофициальный лекарь «квартала серебристых», места где жили работники сто седьмой фабрики по переработке пищевых водорослей, тётушка Марина говорила, что в организме Николь не хватает какого-то «аламина» и в частности поэтому на неё так часто нападает внезапная сонливость.
Ричард запомнил главное из слов тётушки Марины: Николь нужно есть больше настоящей рыбы и мяса, а не суррогата из водорослей. Если рыбью требуху ещё удавалось как-то раздобыть на чёрном рынке, то достать мясо можно было только охотой. Правда здесь подстерегали множество опасностей, от возможности наткнуться на какого-нибудь мутанта с виду не отличимого от нормального зверя, до риска попасться корпорантам с оружием в руках. И не важно, что «оружие» всего лишь самодельный лук — застрелят на месте и даже разбираться не будут. Впрочем, попасться в руки корпорантам будучи чистым аки младенец немногим лучше. Хорошо, им обычно нет дела до таких как Ричард и остальные члены его банды, они же друзья детства всю жизнь вместе прожившие на одной улице «квартала серебристых». Хищники тлю не ловят. Иногда хорошо быть тлёй — как тоже говорила тётушка Марина. Одна из самых старых и уж точно самая мудрая женщина, которую только знал Ричард.
Двое оставшихся членов их небольшой банды: Вань и Минь. Шестнадцать и семнадцать лет соответственно. Также, как и Ричард и Николь, да и все остальные из «квартала серебристых», Вань и Минь работали на гигантской фабрике по переработке пищевых водорослей. Они были похожи как близнецы, хотя первого звали, по-настоящему, Иван, а второго так, что язык сломаешь пока выговоришь. Оба парня носили ультракороткие причёски, чтобы в драке их не могли ухватить за волосы. Оба имели привычку щурить глаза. У обоих неплохо поставлен удар правой, который, будучи пропущенным, может сбить с ног даже взрослого. Одеты в одинаково бесплатные тряпки выдаваемые работникам сто седьмой фабрики с вырванными или закрашенными рекламными принтами. За порчу одежды полагался небольшой штраф, но ходить, сверкая рекламной пищевых брикетов на тощих заднцах считалось в квартале серебристых редкостным западлом.
